Книга Стальной рыцарь, страница 52 – Алексей Свадковский

Шаг за порог, и в лицо дохнуло теплом после уличного мороза. Я почти сразу покрылся испариной. Дойдя до просторной лавки перед широким столом, я поставил колбу с живой перед собой и стал дожидаться Медведя. Тот появился через несколько минут, неся в руках тяжелую бутыль с кровью титана, которую и выставил на стол. Следом за ним появились слуги, тащившие прочие органы твари, все это тоже выставляя на стол.

— Голову я, как ты и просил, оставил в рюкзаке, — шепнул Медведь, и я кивнул.

Через несколько минут показался Лифэй. Окинул выставленное на столе и негромко сказал:

— Нужна проверка.

Медведь согласно качнул головой.

Еще несколько минут ожидания. Живот снова предательски заурчал. «Да куда тебе, ненасытная утроба», — про себя взмолился я. Китаец, явно услышав его рев, подозвал к себе слугу, что-то шепнул ему, и тот скрылся, чтобы через несколько минут вернуться с широким подносом, на котором стояла глубокая миска с горкой полупрозрачных лепешек, кувшин с водой и несколько тарелок с разными закусками.

— Угощайтесь, — улыбнувшись, Лифэй указал на еду, на которую я и набросился под неодобрительный взгляд Медведя.

Понимаю, некрасиво и неправильно, но живот скоро сам себя жрать начнет.

Наконец в дверях показался седой как лунь старик с длинной белоснежной бородой, достававшей почти до пояса, столь же белоснежными усами и в сером халате, видимо, для контраста. С собой он нес небольшой ящик, полный различных колб, а следом за ним слуга тащил странное устройство, похожее на мясорубку.

— Позволите? — Лифэй указал на колбу с живой, стоящую передо мной, и я подтолкнул ее к слуге.

Тот, быстро вытащив пробку, осторожно щипцами подхватил крохотный полешек живы, обтер его полотенцем и поместил в аппарат, начав крутить ручку. Тем временем дед возился со своими колбами: осторожно открывая сосуды с органами, он отщипывал от них по кусочку, что-то смешивал, что-то поливал, смотрел на реакцию растворов. Где-то под действием реактивов жидкость в колбе меняла цвет, становясь то ярко-синей, то оранжевой. Кровь же, после того как на нее капнули чем-то прозрачным, и вовсе начала светиться под одобрительный кивок старика.

Тем временем слуга монотонно дробил куски живы, продолжая крутить рукоять механизма, и ярко-золотистые капли стекали внутрь стеклянного сосуда, подставленного под горловину аппарата. Старик, закончив возиться с реактивами, начал что-то записывать на бумаге, а слуги, притащив откуда-то из глубины дома весы, начали взвешивать мою добычу, расставленную на столе. Последним старик взял сосуд с древесным маслом, выжатым из деревянных полешков, оценил его цвет и что-то негромко сказал Лифэю.

— Жива совсем молодая, — перевел тот. — Ей меньше сорока лет. Пойдет по нижней планке.

Он оценил объем сосуда, затем, достав небольшие счеты, начал перекидывать желтые и черные костяшки туда-сюда и наконец вынес вердикт:

— Восемьсот тридцать рублей. И то только для тебя, Медведь, как постоянного клиента и поставщика.

Тот, ничего не отвечая, взвесил сосуд с маслом живы в руке, оценил его плотность и структуру на свет, затем качнул головой:

— Согласен. Только цена будет восемьсот пятьдесят. И только для тебя, как друга, чьи отношения я ценю и уважаю. Это справедливая цена. Жива — товар сейчас редкий, дорогой, на рынке ее почти нет. Даже в госконторе за нее готовы платить серебром. А тут еще недавно и закупщик от князей Юсуповых появился, и тоже золотые горы сулит за хороший товар. Может, к нему сходить, на счет цен поинтересоваться?