Книга Стальной рыцарь, страница 54 – Алексей Свадковский

Пальцы осторожно касались монет. Меня заворожило это действо, я невольно прислушивался к отклику металла. Палец скользит вдоль витков драконьего тела, летящего на большом золотистом бруске. И мне не нравилось то, что я слышал. Отклик был не такой, как от металла, разложенного на столе сверху. Внутри Эхо словно менялось, возвращаясь назад. Может, показалось? Уже посерьезнев, я взял слиток в ладонь, на секунду прикрыв глаза. Эхо, отклик… Повторить. А затем, положив слиток на стол, под недоуменными взглядами китайца и Медведя размашисто по нему рубануть ножом, чуть пустив силы по клинку. Дернуть нож назад, а затем, ткнуть пальцем в зарубину на слитке. Под золотистым поверхностным слоем,, виднелось нечто серебристое. Чего внутри ну никак не должно быть.

— Это что⁈ — поинтересовался я, подняв глаза.

А мне в лицо смотрел пистолет, вытащенный из рукава хозяина дома.

— Вань, ты чего? — вскинулся Медведь, не обращая внимания на наставленное на меня оружие.

— А это что? — толкнул я к Медведю слиток. — Внутрь зарубки посмотри.

Тот непонимающе посмотрел на меня, затем присмотрелся к слитку, а затем угрожающе — на хозяина дома.

— Ли, ты охренел? Немедленно убери оружие!

К этому времени оружие уже было у всех обитателей дома, и направлено оно было на меня — за исключением седого деда, невозмутимо сидящего за столом.

— Он первый достал оружие в моем доме, — прошипел китаец. — Проявил неуважение ко мне.

— А ты пытался подсунуть нам это, — Медведь толкнул ему слиток через стол, и тот, проехав через горки монет, дотронулся до рукава халата китайца.

Тот, не опуская оружия, поднял слиток к глазам, присмотрелся и после выдал длинную тираду на китайском, в которой явно не было нормативных слов. Он даже побагровел, запустив слитком в стену. После чего, опустив оружие, обхватил голову руками.

Он несколько секунд сидел так, раскачиваясь из стороны в сторону, прежде чем произнести:

— Прости, Василий. Я не знал. Со мной самим так расплатились.

Он снова замолчал на несколько секунд, прежде чем сказать:

— Я опозорен. Потерял лицо.

Я буквально почувствовал угрозу, нарастающую в комнате. Если в городе узнают, что за честный товар Ли платит фальшивым золотом, кто к нему пойдет? А значит, конец торговле. И не лучше ли тех, кто знает о произошедшем, потихоньку кончить и прикопать где-нибудь в лесу? Заодно и товар себе оставить. Папу убили за двести пятьдесят рублей, а тут сумма на порядок больше… Все это буквально пронеслось у меня в голове. И не только у меня.

— Ли, успокойся, — тихо пророкотал Медведь. — Нас тебе убивать смысла нет. И для тебя ничего не решит. Смотри, — он ткнул в окно, где возле забора стояли, перетаптываясь на морозе, трое артельных, к которым Василий заходил по дороге. — Они знают, зачем мы здесь. Специально позвал, знал, что с деньгами пойдем. Их ты тоже под снег отправишь?

Он на время замолчал, давая время китайцу подумать над его словами.

— Может, и да. Только их домашние знают, куда они пошли. К вечеру нас будут искать. А когда не найдут… Ты же помнишь, как в прошлом году ваши побили двоих наших, а потом у вас устроили погром: два десятка ваших поломали, троих и вовсе отправили на погост. А за смерть Защитника-дворянина вам и вовсе спалят тут все, а армейские и жандармы, как узнают, из-за чего весь сыр-бор, и вовсе будут помогать, сами подливать керосин в огонь. Ты, может, и уйдешь. А остальные? Товар? С вами после этого никто дел вести не будет. С тебя свои же за такие дела живьем кожу спустят или скормят желтым муравьям.