Книга Шар судеб, страница 143 – Вера Камша

— Да, – негромко сказала Катарина. – Простите, герцог, я должна сесть.

Ричард торопливо отскочил, освобождая дорогу. Подвести женщину к креслу он не решился. Эта встреча не походила на прежние беседы в саду, как зима не походит на лето.

— Я должен был навестить Фердинанда Оллара… как супрем, – начал юноша. – Я отвечаю за содержание узников… Инспекция Багерлее – моя обязанность.

Она не ответила. Сидела, зябко кутаясь в свою шаль, а на тонком запястье все еще блестел обручальный браслет. Ну почему только у эшафота оказался Робер, а не Карваль?! Все было бы кончено еще осенью. Ворон обрел бы покой, а Фердинанд не совершил бы величайшего эсператистского греха… Катари слишком верит в размалеванные доски, она не поймет, что ее муж наконец-то поступил достойно.

— Ваш супруг, эрэа, без сомнения, уже принял решение, – тщательно подбирая слова, произнес Дикон. – Он держался так, как будто ему все безразлично. Я спросил, нет ли у него жалоб или просьб. Фердинанд Оллар ответил, что нет. Он ничего не хотел и ничего не боялся.

Замершие четки в тонких руках, полумрак и тишина. Катари не плакала, не расспрашивала, не порывалась уйти, она сидела в кресле и смотрела в слепое окно. Это она ничего не хотела и ничего не боялась. Она, не Фердинанд!

— Катарина! – крикнул Ричард. – Не думай! Даже не думай!

— О чем? – Голос тоже был почти мертвым.

— Ты… ты же веришь в Создателя! Убить себя – это грех!

— Я знаю… Ведь я все еще жива. Ваш отец умер, мои братья умерли, Фердинанд умер, а я жива. И буду жить… Теперь это нужно. Если твой король меня не убьет, я расскажу правду. Обо всем.

— Альдо никогда тебя не тронет!

— Вы так думаете? Конечно, вы должны так думать… Вы же Окделл. Окделлы не служат убийцам. Окделлы не служат лжецам.

Она все-таки сказала «ты», пусть забывшись, пусть всего один раз, но сказала!

— Я не думаю, я знаю! Я ручаюсь за Альдо своей честью и своей кровью. Он никогда не поднимет руку на слабого.

— Господин супрем, вы знаете обстоятельства моей жизни лучше других… Я была связана с Фердинандом Олларом девять лет. Половину вашей жизни… Оллар любил Алву и оболгал его. По доброй воле он бы никогда этого не сделал. Его вынудили. Мой муж не был святым Аланом, но не предал бы своего маршала по доброй воле. Он бы не предал, даже если бы ему угрожали. Это были пытки, господин супрем. Альдо Ракан поднял руку не просто на слабого – на узника. Вынудил лжесвидетельствовать, клясться именем Его. Погубить душу… Хвала Создателю, клятва, вырванная принуждением, недействительна, а грех падает на того, кто принуждал…

— Альдо не знал о пытках, – крикнул Дик. – Он бы запретил! Это обвинители… Альдо их прогнал. Всех!

— Потому что они не смогли убить Рокэ. – Катарина выронила четки, Ричард кинулся подобрать, но королева успела наклониться. Две руки сошлись на янтаре, и Ричард, сам не понимая, что творит, стиснул женские пальцы. Катарина рванулась, отскочила к стене и замерла с закушенной губой, внезапно напомнив Дейдри. Погибшую, звавшую в свою последнюю ночь брата.

— Тебя никто не тронет, – поклялся Ричард. – Никто! Даже Альдо…

Договорить юноша не успел. Катари начала сползать вниз по стене, цепляясь ногтями за обивку, со звоном рухнул одноногий бронзовый столик, тут же распахнулась дверь. Первой вбежала пожилая женщина, за ней – толстый монах.