Книга Шар судеб, страница 158 – Вера Камша

— Я осмотрел место нападения и трупы вместе с капитаном. – Об убийцах Генрих говорил охотно, не то что о Ледяном. – Можно не сомневаться, что стреляли по двум целям: по карете и по вам. Те, кто бил по карете, удрали сразу же, как разрядили мушкеты. Остальные задержались и попробовали довести дело до конца. Вас спас смерч и драгуны Роткопфа. Они бросились на холм, рискуя и конями, и собой…

Генрих вновь сморщил лоб, подбирая слова. Он был старше оставшегося в Талиге бергера и не был бароном, но тоже ничего не забывал, никому не верил и все проверял лично. Кроме того, он любил маму, потому бабушка и отправила его в Фельсенбург.

— Убийцы бросились бежать к лошадям, – рассказ служаки в точности повторял рассказ Роткопфа, – но не успели. Двоих застрелили драгуны, остальных хотели брать живьем, но помешал смерч. Он обрушился на беглецов, а когда стихло, остались только трупы. Все четверо задохнулись. Я такого, признаться, еще не видел. Тела окоченели, рты забиты ледяной крошкой, лица посечены в кровь…

«Пусть приходят, я с ними станцую. С ними можно танцевать. Сейчас можно… Один танец, только один…» Один танец – танец смерти и снега, он не почудился. Значит, было и все остальное – красное солнце на черном стебле, голубые глаза, вскинутые к небу руки. Онавернется, ведь она обещала…

— Сбежавших не нашли? – Солнечный луч на щеке… Как все-таки хороша жизнь, особенно весной!

— Ищут, – Генриху было не до зайчиков, – да без толку! Разве что пару брошенных повозок нашли в каком-то овраге. Никакого товара в них, понятное дело, не было. Господин лейтенант, они знают, что вы ранены, и ранены тяжело. Это очень хорошо. Врач отправится с нами до Фельсенбурга. За трактирщиком мы приглядим. Нужно, чтоб о вашем выздоровлении узнали как можно позже. Адмирал цур зее с этим полностью согласен.

— Да? – как можно спокойнее переспросил Руппи. – В таком случае он, без сомнения, это подтвердит.

— Разумеется. – Генрих положил на стол еще одну бумагу, на которую немедленно прыгнул солнечный зайчик.

— Руппи, – раньше Руперт видел этот косой твердый почерк лишь на приказах и рапортах, – тебе следует отправиться в Фельсенбург и не покидать его, пока не прояснится ситуация в Эйнрехте. Соберись с мыслями, запиши то, чему ты был свидетелем у Хексберг, заверь свои показания и переправь госпоже Штарквинд. Будь осторожен – ты не в море и даже не в Старой Придде. Жди известий, не покидай Фельсенбурга и не верь переданным на словах известиям и приказам, особенно моим. Сожалею, что был вынужден уехать, не дожидаясь твоего пробуждения, но мы и так потеряли много времени. Надеюсь на твое благоразумие и понимание…

— Когда мы выезжаем? – Обида была несправедливой и детской, поэтому Руперт ее проглотил.

— Через два или три дня. – Ожидавший бури Генрих перевел дух. – Рана…

— Я помню, – огрызнулся Руперт. – Мундир можешь убрать, я буду умирать столько, сколько потребуется. Могу даже исповедаться.

Нельзя сказать, что Валме был бесконечно далек от кардиналов. Видел он их – и покойного Сильвестра, и урготского Луку, и Левия, что милосердным воробьем скакал по запакощенной до полной Раканы Олларии, но одно дело – со скуки раскладывать пасьянс и совсем другое – засесть за вьехаррон с высокими ставками.