Книга Шар судеб, страница 161 – Вера Камша

400 год К.С. 2-й день Весенних Ветров

— Монсеньор! Какой чудесный вечер…

— Герцог! Как давно я вас не видел…

— Дорогой Эпинэ, вы уже слышали…

— Ах, сударь, неужели это вы? – Визгливый женский голос ворвался в ничего не значащее дворцовое гудение. – Это судьба…

— Простите, сударыня, я спешу. Очень!

Не слишком вежливо отделавшись от подстерегавшей его раз за разом девицы в прыщах и перьях, Робер успешно избежал объятий двоих товарищей по Агарису и едва не угодил в лапы Людовине Кракл. При виде красотки Эпинэ торопливо завертел головой в поисках срочного дела, и лучше бы он этого не делал! Торчавший у окна Тристрам-младший на полуслове оборвал Вускерда и чуть ли не раскрыл объятия Первому маршалу Великой Талигойи. Объяснение подобной радости было одно – случилось нечто до такой степени пакостное, что командующий гвардией не мог отказать себе в удовольствии доложить ненавистному Иноходцу лично.

Робер изготовился слушать об убитых южанах, передравшихся барсинцах и разграбленных обозах, однако поганец заговорил сперва о музыке, потом – о Капуль-Гизайлях. В чем дело, Эпинэ сообразил, когда собеседник второй раз упомянул, что граф Ченизу остался в гостеприимном доме на ночь. Робер предпочел не понять, хотя новость прошлась по душе когтистой кошачьей лапой. Злиться и ревновать было не просто глупо – непорядочно. Несколько посланных Марианне побрякушек стоили куда меньше не прекращавшихся у Капуль-Гизайлей приемов, даже с учетом игры. У Валме, как его ни называй, деньги водились, у Эпинэ… Того, что отвалил Повелителю Молний Альдо, с трудом хватало на фураж и жалованье пока еще честным солдатам. Южане, те давно уже не получали ничего, кроме еды и пороха…

— Вам лучше поговорить о музыке с графом Ченизу, – как можно небрежней ответил Робер, не желая думать о знакомой двери, вновь открывшейся перед пузатым балагуром. – Он лично знаком с маэстро Гроссфихтенбаумом, а я в ариях и фугах полный профан.

— Не скажите. Послушать флейту и птиц всегда приятно. К сожалению, вчерашний концерт испортили собаки. Они были невозможны, а их хозяева… – Тристрам сделал многозначительную паузу, – слишком заняты, чтоб успокоить своих любимцев.

— Зато вы, судя по всему, были свободны, – сорвался Робер, – что для командующего гвардией несколько странно. Подготовьте отчет. Завтра я посмотрю, на что израсходованы выделенные вам средства. Кроме того, я хочу видеть, как ваши орлы заходят на барьер. Служить в гвардии не значит без толку топтаться во дворце.

Лицо доносчика стало скучным и красным, как вареная морковь. Робер понял, что когда-нибудь врежет и по этой роже.

— Я принял гвардию не в лучшем виде, – принялся объяснять Тристрам. – Прежний командующий…

— У вас была целая зима, – с удовольствием напомнил Эпинэ. – Граф Рокслей пробыл на посту вдвое меньше, чем вы, а средства на гвардию выделили в середине Зимних Скал. Джеймс Рокслей к этому времени был мертв. Идите и готовьте бумаги.

Тристрам ушел, вернее сказать, ускакал, горечь осталась, хотя все было правильно. И то, что сделала Марианна, и то, что командующий должен школить подчиненных, а не шляться по куртизанкам. Отчет тоже следовало стребовать, только получилось как-то мелко. Эпинэ по привычке погладил давно не напоминавшее о себе запястье и опять-таки по привычке отправился проверять караулы, бездумно раскланиваясь с придворными, половину которых не знал и знать не хотел.