Книга Шар судеб, страница 163 – Вера Камша

— Отпишите, что я буду и все такое прочее, – зевнул Марсель, едва удержавшись от монаршего «мы». Талигойское величество не знало, что, если б не стреножившая Алву не то чахотка, не то лихорадка, граф Ченизу растаял бы не хуже Валтазара уже сегодня. Урготы о посольских замыслах тоже не подозревали. Многоопытные дипломаты сошлись на том, что Фома, исходя из естественной тяги подобного к подобному, приставил к дураку Ракану дурака Валме. Марселя это вполне устраивало. Слыть глупцом среди умных было забавно.

— Проследите, чтоб я проснулся не позже десяти, – объявил пока еще посол, сдерживая рвущегося вглубь дома Котика. – У меня завтра опять аудиенция… или она послезавтра? В любом случае сегодня я из дома ни ногой. Эта сырость отвратительно влияет не только на волосы, но и на шерсть. Представляете, Антониу, мне пришлось дважды за сутки съездить в Ноху, но пари я, считай, выиграл! Кстати, я видел на верхнем этаже картины с какими-то святыми. Отберите четырех поблагостней и пошлите кардиналу как… мой вклад в благое дело возрождения эсператизма в Талиге… То есть, конечно же, не мой, а его величества Фомы, и не в Талиге, а в Талигойе.

Секретари у Габайру были тактичны, оговорок они не замечали.

— Ваше превосходительство, – вежливо осведомился Антониу, – могу я узнать подробности пари?

— Один провинциал, – Марсель зевнул и затряс головой, словно отгоняя нахлынувший сон, – один неухоженный провинциал, запамятовал имя, отрицал наличие духовной составляющей. Теперь ему предстоит провести в обществе бестелесного духа четыре ночи. На простой и полезной пище, дабы выделения печени и прочих желез не искажали восприятия.

— Простите, на какой именно пище? – Секретарь позволил себе слегка улыбнуться.

— Родниковая вода, крутые яйца, вареный шпинат и сухари, – охотно объяснил Марсель, – но лично я за подобный ужин убью. Кстати, сегодня я ужинаю в кабинете и сразу же ложусь. Неотложные бумаги, если они есть, принесите туда же и можете быть свободны. Не забудьте о картинах.

Секретарь заверил, что не забудет.

Никола свел брови и набычился – готовился к важному разговору. Робер не торопил. Погода была отвратной, но Эпинэ все равно был рад негаданной прогулке. В отличие от Дракко, понуро шагавшего рядом с кобылой Карваля. Полумориск ненавидел слякоть и холод, но о некоторых вещах под крышей лучше не говорить.

— Я только что из Нохи, – внезапно сообщил маленький генерал. – Это была обычная проверка. К счастью, гимнет-капитаны от этой обязанности освобождены.

Карваль был серьезней надгробия, и Робер невольно усмехнулся, вспомнив, как мялся и краснел Лаптон, пытаясь доложить его величеству о проведенной им ревизии. Свидетели в лице двоих гимнетов и двоих церковников не позволяли врать, а передать разговор дословно, как было велено, гимнет-капитан не решался. Выручил полковник церковной гвардии, по приказу Альдо четко, бесстрастно и точно отрапортовавший о проверке. Назавтра вездесущий Суза-Муза переложил дерзости кэналлийца в очередные рондели. Еще через день сюзерен отменил каждодневные визиты к Алве, а гимнет-капитанов от поездок в Ноху вообще отстранил. Проверки свелись к подглядываниям из ближайшего окна за двором флигеля, где гость Левия от скуки фехтовал с охранниками. Робер подозревал, что Карваль использует эти ревизии как уроки. Иноходец и сам бы не отказался глянуть на Ворона в деле и перенять парочку финтов, но визиты в Ноху были Первому маршалу запрещены. Строжайше и высочайше.