Книга Шар судеб, страница 237 – Вера Камша

— Вы всегда спите со светом, а гостей принимаете в темноте? – осведомился кэналлиец, зажигая свечи. Золотистые отблески заплясали по резному хрусталю, и Дикон узнал алатские бокалы. Те самые, что исчезли из дома вместе с кэналлийскими слугами. Джереми добыл новые, они были не хуже, но немного другие. Если б не хрусталь и не предыдущие обманы, Дикон бы забыл, что спит, настолько реальным был расположившийся в его спальне синеглазый человек.

– Я не ждал вас, – не зная, что думать, пробормотал Ричард. Пришелец был Алвой и при этом не был им.

— Будете пить или эти бокалы вам неприятны? Тогда прикажите подать другие, они теперь у вас есть… Как и многое другое.

Кто бы тебе ни снился, он – созданный тобой фантом, а слуг во сне лучше не звать. Или они не придут, или вместо них явятся мертвецы.

– «Поверь же, гость, мне все равно, кто наливает мне вино», – пробормотал юноша, прежде чем сообразил, что цитирует «Плясунью-монахиню». Там к невольному убийце во сне приходит убитый и просит позаботиться о его сестре. Как причудливо связаны жизнь с искусством, сон с явью, вымысел Дидериха с судьбой Повелителей…

– «Но мне не безразличен тот, кто в эту ночь со мною пьет», – продолжил словно и впрямь вышедший из трагедии великого мастера кэналлиец. – Вы разучились доверять собственным глазам, юноша. Это опасно, а в вашем случае – особенно.

– Я предпочитаю доверять разуму. Я знаю, что вижу вас во сне, что вы умерли триста с лишним лет назад и что на самом деле вы – плод моего воображения.

– Не сказал бы, что этот плод сладок, – задумчиво произнес Вешатель, а это мог быть только он, – и еще меньше сказал бы, что ваш разум достоин оказываемого ему предпочтения. Вы думаете, что спите или бредите, но в этот миг бодрствуете и ненароком совершаете что-то достойное. Вам кажется, что вы мыслите, но эти мысли никогда не были вашими… Ваши любовь, ненависть, верность – сны. Чем раньше вы проснетесь, тем лучше.

Рамиро отпил из бокала, и Дикон последовал его примеру. Они смаковали «Черную кровь», которой было не найти уже второй месяц, но гость не разглядывал вино сквозь бокал и не ставил его, едва пригубив, а вертел в руках. Из таких мелочей и собирается правда. Рокэ был младше и не стал бы так пить, Вешатель не мог цитировать Дидериха, но сон соединил несоединимое.

– Проснуться слишком рано было бы невежливо по отношению к вам, – улыбнулся странному гостю Дикон, – но, уверяю вас, мои любовь и верность не сон. Я люблю благороднейшую и прекраснейшую из женщин, а мои честь и кровь принадлежат моему государю и моему другу Альдо Первому.

– В таком случае вам и впрямь лучше не просыпаться, – собеседник лениво потянулся к бутылке, – но я, в отличие от вас, тороплюсь. Ваш нынешний сюзерен тоже торопится. Он не только ищет то, что лучше не находить, но и там, где искомого никогда не было и быть не могло.

– Мой государь найдет, что ищет, – отрезал Ричард, глядя прямо в огромные древние глаза. – Он вернет Талигу величие…

– Талигу? – поднял бровь гость. – Вряд ли это ему удастся, но пусть попробует. Ему это не поможет, а вам – кто знает…

Бурраз-ло-Ваухсар говорил и говорил. Дружелюбно брызгал слюной, перечислял родственников и друзей, сулил больших улиток и ласки красавиц. Робер слушал, проклиная себя за сорвавшуюся с языка фразу на, казалось, намертво забытом языке. Он не знал, как ведут себя с надоевшими послами, вот и торчал столбом, не желая оскорбить черноусого дипломата, а Пьетро и врач уводили едва держащуюся на ногах Катари. Надо было их догнать, сказать хотя бы пару слов, но кагет ухватил «восхитительного друга» за до сих пор висящую на шее «Цепь Великого дома», и Робер остался на месте, слушая об извечной дружбе двух великих держав и о неизбежном позоре, который ждет гайифского выкормыша и саму «отвратительную всякому мужчине» Гайифу. Захотелось ударить. За дравшегося рядом с кагетами и бириссцами Ламброса и за Удо, которому украденная послом выходка стоила головы. Эпинэ как вживую увидел собственный кулак, летящий в крупный правильный нос, и в этот миг явилось спасение. В лице гвардейца, сообщившего, что члена регентского совета призывают дела.