Книга Шар судеб, страница 289 – Вера Камша

— Вариты в Бергмарк не войдут никогда! – Райнштайнер аж салфетку бросил. – Но в своем предыдущем рассуждении я был не прав. Военная выгода не всегда является главным. Отдать Южную Марагону даже на несколько месяцев будет предательством тех, кто поверил нашему обещанию и начал спокойно сеять свой лен. Ландмилиция будет ожесточенно сопротивляться, даже если армия вообще покинет провинцию. В ответ дриксы будут действовать со свойственной им беспощадностью. Если вы примете решение отойти на юг, к Виборе, я буду просить направить мой корпус для защиты Южной Марагоны.

— Знаете, чем вы оба отличаетесь от Фридриха? – Глаза фок Варзов стали лукавыми и при этом грустными. – «Гусак» смакует недобытые победы, вы – неслучившиеся поражения, а нужно просто делать то, что нужно, и видеть то, что есть. Рокэ так и поступал. Этому я его все-таки научил… Доедайте спокойно, а я уже сыт… и меня ждут.

Маршала никто не ждал, просто он не желал их больше видеть. Ни Жермон Ариго, ни Ойген Райнштайнер, ни оба Савиньяка Алву старику не заменят. Для Талига они все еще могли что-то сделать, но не для Вольфганга…

Навстречу шла кавалерия. Эскадрон за эскадроном. Смеркалось, но света, чтобы насладиться внушительным зрелищем, хватало. Марсель насладился и оценил. Порядок соблюдался безупречный, лошади и всадники глядели весело, от усталости не падали. Они были готовы идти и идти. Всю ночь и дальше.

— На знамени ветка граната. – Адъютант рэя Сэты указал на плывшее над головами знамя. – Алвасетские стрелки. Рэй Эчеверрия с ними.

— Едем. – Мучить юношу своим кэналлийским Марсель не стал.

Спутник что-то звонко и коротко выкрикнул и поднял руку. В ответ раздался такой же крик.

— За мной и со мной. – Провожатый развернул коня наперерез шедшим через Валмон чужакам. На первый взгляд особой разницы между этими кэналлийцами и людьми Дьегаррона не наблюдалось, разве что мундиры были другими – вернее, их в талигойском или дриксенском смысле просто не имелось. То, что подданные Алвы не только говорят по-своему, но и одеваются, Марселя ничуть не удивляло, но их собралось слишком уж много. Именно поэтому они и казались чужими. В отличие от адуанов. Оказывается, на псарне уютней, чем в волчьей стае.

Валме напомнил себе, что перед ним союзники и что на закате все твари закатные, тем более – на таком. Запад, обещая ветер, разгорался все сильнее. Охватившее полнеба зарево превращало армию в ожившую алатскую шпалеру; красные блики плясали по стали, напоминая о первый и единственный раз слышанной песне.

«Помянешь ли брата на заре кровавой?» – мурлыкнул себе под нос Марсель и увидел удивление на лице уже второго кэналлийца за день.

— Вспомнилось, – не то чтоб извинился, но объяснил виконт. – Закат, вы идете на войну…

— Да. Это поют перед войной, – подтвердил проводник; он говорил на талиг очень чисто и очень кратко. – Рэй Эчеверрия второй у знамени.

Встречные всадники придержали лошадей, позволяя проехать. Ни вопросов, ни отзывов, ни представлений, столь любимых вояками. Казалось, кэналлийцы чуяли, что перед ними свой, хотя все объяснялось до скуки просто. Адъютант командующего авангардом не привезет к командующему армией абы кого, тем паче рэй Сэта обстоятельностью напоминал бергера. Был момент, когда Марсель едва не сказал правду, но вовремя одумался, а рэй вдруг прекратил расспросы и кликнул адъютанта. Валме так и не узнал, что убедило генерала в его искренности, но явно не подорожная.