Книга Шар судеб, страница 363 – Вера Камша

Очередной день бесполезного валяния проходил спокойно, и это откровенно бесило. Спрашивается, за какими кошками Бруно пригнал к переправе дополнительные силы, если они никак себя не проявляют?! Ну вчера – ладно. Пока прибыли, пока разместились, ознакомились с обстановкой, выпили со старожилами, наконец… Но сегодня-то можно и вперед, в атаку, ан нет. Двадцать пять тысяч человек второй день толкутся на том берегу без дела. Ерунда какая-то!

Генерал рявкнул на лекаря, потом честно проглотил какое-то зелье. Не снотворное, за снотворное он бы убил, и коновал это уразумел. После обеда нога вела себя особенно гадостно, то и дело требуя изменить положение. Каждое движение сопровождалось резкой болью, постепенно ослабевавшей, но не прекращавшейся, будто стихающий до тоненького нытья крик. Жермон скрипел зубами, иногда ругался и пытался думать.

Начавшаяся кампания нравилась ему всё меньше, Бруно казался всё умнее, а фок Варзов всё старше. Когда окно стало темно-синим, Ариго сдался и послал за полковником Приддом, но тот где-то шлялся, и Жермон даже догадывался где. Генерал помянул Леворукого и в несколько этапов, словно осуществляя серьезный маневр, отвернулся к стене, велев себе уснуть. Не спалось, он словно бы застрял между сном, явью и воспоминаниями; это было отвратительно, но бодрствующая часть мозга не спешила вмешиваться. Ариго осознавал, что почти бредит, только объяснение найденного Кроунером следа пришло именно в бреду, и генерал гнал себя в бред, как разведчиков на дриксенский берег. Он искал Бруно, а Бруно пытался застичь Вольфганга на марше. Начав удивлять и обманывать, «гусиный» фельдмаршал не собирался останавливаться. Когда что-то выходит, от него не отказываются; у Бруно вышло. Первый обоз – и дриксы на талигойском берегу. Второй обоз – там же большие пушки, те самые большие новые пушки, которые не рушат стены форта…

С Бруно Ариго еще не сталкивался и до этой весны о нем почти не думал. Зачем, если есть Рудольф и фок Варзов? Жермон занимался насущным и ковырялся в былых обидах. Теперь прошлое отцепилось, и вовсе не потому, что лишенный наследства гвардеец все же вернул родовой титул. И не потому, что Ойген принялся искать заговоры, а сестра – писать письма, просто стало не до обид. Генерал вспоминал о прежних глупостях только при виде Валентина. Будет несправедливо, если Придду испоганят молодость из-за ерунды. Именно так, потому что все, кроме нашествия, которое нужно остановить, – ерунда.

Жермон, как и все, рос в убеждении, что ничего хуже начала Двадцатилетней войны быть не может, но сейчас оказалось не легче, хоть их и не застигли врасплох. И предательства не было, по крайней мере здесь, у Хербсте, а все равно приходилось отступать, и объяснение этому имелось лишь одно: дриксы сильнее, а фок Варзов начал сдавать…

— Он спит! – Шепот лекаря походил на шипение пролившейся в костер похлебки. Говори коновал громко, Ариго вряд ли бы очнулся, но его всегда будили не выстрелы, а шорохи.

— Не сплю, – подал голос Жермон. – Что случилось?

— Мой генерал, гонец от Ансела.

Катари занята с Инголсом и Карвалем. Опять занята, и опять с ними! Дженнифер Рокслей смотрела с сочувствием, но выставить из кабинета королевы зарвавшегося законника и еще более зарвавшегося коротышку придворная дама не может.