Книга Шар судеб, страница 37 – Вера Камша

Конечно, когда у кого-то не хватает предусмотрительности, виноваты оказываются умные люди и их труды.

— Проверять… нужно все! – Шатень хотя бы в вине толк знал. – Что было верно, когда писали… теперь… не верно… Вот.

— Это ты такой умный, – хохотнул Манфред, – а до них не доперло. Вот и получилось: пока мы потихоньку из болота выбирались да обустраивались, никто нас не замечал. Углядели, когда Ворон разъезды вперед выслал… Тут-то у них суматоха и началась. Я сам это видел, потому как один из разъездов и вел. Пока эти вояки собирались да строились, уже дело к вечеру шло. Потом… аккурат на закате к ним Савиньяк со своими поскакал, вызов Окделлу повез. Только мы тогда того не знали, а потом и темнеть сразу стало, так мы и не подрались в тот день. Зато хоть вечерком отдохнули, ха-ха. Те, кто в карауле не стоял.

Раздражали меня эти его смешочки необычайно. Капитан. Перевязь, шпага, перчатки с монограммой получит… и все равно деревенщина деревенщиной, даром что внутри Кольца служил.

Сдерживать раздражение становилось все труднее, но я получил передышку, ибо принесли тинту. Судя по цвету и запаху, из той же бочки, из которой лакал Арамона. Неожиданно мы разделились двое на двое: Шатень и я предпочли кагетское, Форе с драгуном – тинту. Господин лошадник напомнил, что мы пьем за меня, пришлось вставать и раскланиваться. Судьба предоставила мне возможность заодно и распрощаться, но я хотел понять, почему морисский «гений» не напал сразу, ведь восставшие были откровенно не готовы.

— Скажите, капитан – спросил я, когда любитель тинты отставил стакан, – а разве все классические труды по военному искусству не рекомендуют использовать неожиданность, буде она возможна, для полнейшего разгрома неприятеля?

Капитан, явно довольный и едой с питьем, и вниманием, кивнул со значительным видом, усугубляя тем самым сходство с Арамоной.

— Ну, то, что внезапно нападать хорошо, это и без книг понятно, – изрек он, – только, видите ли, мэтр, я там теньентом был, и почему они делают так, а не эдак, мне генералы не объясняли. Раз Алва решил, что так лучше, значит, имел на то резоны. Вышло-то удачно, мы победили, потерь кот наплакал, мятеж подавлен сразу и с концами, так что Ворон кругом прав оказался. Ну а если против науки малость погрешил, так Создатель простит, а король наградит… То есть уже наградил, ха-ха-ха!

К его самовлюбленному гоготу присоединился Шатень. Форе тоже захихикал и предложил выпить за нового маршала. Ну ты-то куда лезешь, перчаточник? Что ты можешь во всем этом понимать?

— Конечно, вы правы, – продолжил я, когда мы поставили опустошенные стаканы, – и перевязи, капитанская и маршальская, тому доказательство, но все же объясните несведущему: дать противнику полдня и ночь для подготовки к защите, чтобы завтра с тобой сражались лучше и успешней – в чем же здесь смысл? Люди Окделла за то время, что им предоставил ваш генерал, должны были оправиться от растерянности, оценить свое положение, выстроить боевые порядки. Они же не просто так там собрались, они пришли сражаться за свою правду… пусть и ошибочно.

Драгун дожевал очередной кусок, пренебрежительно махнул рукой и соизволил ответить:

— Да бросьте, мэтр, за какую там правду!.. Нет, кое-кто там и впрямь уперся, что твой осёл, но большинство… Да к нам народ начал перебегать, едва стемнело. Ротами. И плакались, что их этот Окделл обманул, не хотели они против короля идти и в надорские полки записались, чтобы с гаунау за Талиг воевать, а вышло все наоборот… Сразу, мол, не хватило духу уйти, но теперь вот решились… И что остальные, кто остался, тоже не хотят кровь лить, но боятся – за мятеж ведь если и погладят, то не по головке, а по шейке. Чем-то острым, ха-ха. Своими ушами это нытье слышал, пока троих перебежчиков к генералу конвоировал.