Онлайн книга «Шар судеб»
|
— Сударыня, мои домыслы не могут служить доказательствами! Как и ваши. Если бы в смерти графа… В смерти графа Ариго никого не обвинили. Не было даже слухов, какой смысл будоражить прошлое? — Это решать не вам. – Жаль, Штанцлер уже подох, очень жаль. — Сударыня!.. — Кто отравил Магдалу Эпинэ? Штанцлер или Каролина? — Но… — Каролина. Я так и думала. Гусак сам не делал ничего. — Это не Каролина!.. Магдала умерла, вот и все… Быстрый рост… Сердце не справилось… — Вижу, вы посещали вашего друга-лекаря не только ради «интимных женских подробностей». Когда умерла Магдала, вы уже не жили в Гайярэ, зачем вам понадобились недуги девицы Эпинэ? — Я… Я боялся за Леони… Она росла такой хрупкой, вот я… — Вам в самом деле стоило бояться за вашу дочь. Раньше. До того, как ее сожрали ваша подлость и Штанцлер. — Моя госпожа!.. — Мой муж был бы вам благодарен. Я не удивлюсь, если вам будет благодарен и Жермон. С грубыми военными такое случается, но я до отъезда вас видеть не желаю. И я вас не выпущу. Удрать… к Каролине вам тоже не удастся, даже не думайте. Он пытался что-то говорить, но Арлетта, глядя на оставшуюся от Жозины чернильницу с леопардом, уже трясла колокольчик. Мэтр Капотта все лепетал, когда явился дежурный теньент – мальчишка с обвязанной головой. Еще один грубый и, без сомнения, прожорливый вояка, не способный воспарить к высотам человеческой мысли! — Сударыня, шадди сейчас будет. — Подадите позже, – холодно распорядилась вдова Арно Савиньяка, – и в другую комнату. Мэтр Капотта в скором времени с должным сопровождением отправится в Валмон, а пока останется здесь. В этом доме. Пусть он ни в чем не нуждается. Если ему понадобится бумага или книги, дайте, но отпускать его нельзя. Никуда и ни под каким предлогом. — Сударыня! Я должен быть на… на прощании. — Туда вас доставят. – Арно бы разрешил, значит, разрешит и она, но только это. — Сударь, – мальчишка щелкнул каблуками, – сударь, прошу вас. Мэтр Капотта поднялся, поклонился и вышел. По тщательно выбритой щеке катилась слеза. Несчастненький… Арлетта вскочила и закружила по комнате, как угодивший в клетку пресловутый леопард. С мыслями было худо, с яростью – лучше не придумаешь. Графиня металась между окном и дверью, повторяя намертво засевшую в голове фразу: «Дурно влияет на младших братьев…» Во дворе превращенного в казарму дома офицер говорит с двумя горожанами, солдаты разгружают повозку, рядом крутится собака и трое котов. «Дурно влияет на младших братьев…» Обивку не перетягивали лет двадцать, на побуревших стенах открывшимися ранами алеют пятна – Робер снял портреты своих мертвецов. «Дурно влияет на младших братьев…» Жозина думала, брат повредился рассудком, Арно с ней соглашался, а Пьер-Луи с ума не сходил. Он медленно умирал среди убийц и ждал сына, а сын дрался с дриксенцами в надежде доказать всем и отцу, что он не мерзавец… Как же надо понять «грубого и ограниченного» мальчишку, чтобы не сомневаться – этот не помчится просить прощения за то, чего не делал. А если бы Жермон все же приехал? Если б его притащил к отцу кто-то из друзей Пьера-Луи, хотя все они были слишком «грубы», чтобы торчать в столице во время войны. Разве что наездами… Штанцлер выбрал время, когда Жермон остался один, они умеют выбирать время, эти… |