Книга Шар судеб, страница 71 – Вера Камша

Прибытие Бермессера с Хохвенде лишь сплотило Западный флот вокруг его командующего. Стоило любимцам Фридриха войти в кают-компанию, как им давали понять, что моряки не собираются плясать под чужую волынку. За столом Бруно сидело восемь человек, и каждый был не за Дриксен и не за кесаря, а сам за себя. Кроме Олафа, разумеется. Поменяйся Ледяной с фельдмаршалом местами, он бы… он бы так или иначе показал, что рад возвращению если не друга, то соратника и не допускает мысли, что тот не исполнил свой долг. Бруно предпочел отгородиться крахмальными салфетками, безупречно начищенным серебром и штабными офицерами, среди которых вполне могли затесаться дружки Хохвенде. Разумеется, позволить себе беседу наедине с вернувшимся из плена адмиралом командующий Южной армией не мог, но есть взгляд, улыбка, тон разговора, наконец. Бруно вел себя с Олафом словно чужой, хотя они и были чужими.

Дядя кесаря и отдавший себя не Готфриду, а Дриксен и морю сын оружейника могли стать не более чем союзниками против Фридриха, а союзников, которым не повезло, покидают. На суше.

— Как вы нашли талигойцев, господин Кальдмеер? – осведомился фельдмаршал, покончив наконец с отбивной и несколько оттянувшими радости встречи буранами. – Они не растеряли боевой пыл без своего непобедимого кэналлийца?

— Насколько я мог заметить, не растеряли, – в тон хозяину сообщил Ледяной.

— Очень жаль, – посетовал Бруно. – Но дурное самочувствие не способствует наблюдательности. Возможно, мой внучатый племянник заметил больше вас?

— Весьма вероятно. – Олаф внимательно посмотрел на адъютанта. – Руперт, фельдмаршал желает знать ваше мнение о талигойцах.

— Они настроены на войну, господин фельдмаршал, – с удовольствием доложил Руппи и мстительно добавил: – Насколько я мог судить, среди высших талигойских офицеров нет фигур, равных господам Бермессеру и Хохвенде. Вашу армию ждет ожесточенное сопротивление.

— Твердая земля не располагает к мечтам, – произнес худой генерал с седыми висками. – Мы начинаем кампанию с открытыми глазами и понимаем, что против нас сосредоточена сильная армия, которой командуют сильные генералы. К счастью, мы можем быть уверены, что во время решающего сражения к противнику не подойдут резервы, по численности превосходящие его изначальные силы.

— Вам повезло, господа. – Руппи широко улыбнулся. – То есть я хотел сказать, что вам повезет, если вы и впредь будете смотреть собственными глазами, а не глазами назначенных в орлы кротов. И вам повезет еще больше, если к вам не прибудут лягушки с полномочиями…

— Руперт, – негромко попросил Олаф, – не увлекайтесь землеописанием. Вряд ли господам офицерам интересны кроты и лягушки.

— Прошу прощения. – Руперт поймал взгляд генерала с седыми висками и внезапно понял, что если тут и есть друг, то это он. – Я желаю нашим хозяевам не столкнуться с подобными… гадами. Они весьма неприятны.

— Но они здесь водятся. – Седой обернулся к красивому кавалеристу: – Не правда ли, фок Хеллештерн?

— У реки не может не быть лягушек, – вмешался в беседу Бруно, – но зимой гады спят, а я намерен форсировать Хербсте до того, как они проснутся. Руппи, вы не желаете при этом присутствовать? Спор Дриксен и Талига будет нами решен этим летом раз и навсегда.

— Наследнику Фельсенбургов это было бы полезно, – очень спокойно произнес Ледяной. – Вы видели море, Руперт. Посмотрите, как воюют на суше.