Книга Шар судеб, страница 72 – Вера Камша

— Господин фельдмаршал, я признателен за оказанную честь. – Такой разговор можно вести только стоя, и Руппи встал, чувствуя на себе чужие взгляды. Очень разные. – К сожалению, я не могу воспользоваться вашими родственными чувствами, как бы мне того ни хотелось. Мой долг, слово, данное морякам «Ноордкроне», и справедливость требуют моего присутствия в Эйнрехте.

О том, что он не променяет Ледяного и на дюжину Бруно, Руппи вежливо умолчал.

Повелевающий Волнами не вышел на порог. Зачем? Он все сказал, и слова его были горячи и остры. Они могли очистить рану, но не излечить. Тот, о ком говорил Первородный, захотел жить, но его убили, значит, он был опасен. Если бы тот, кто топчет души любящих, захотел смерти Мэллит, как хотел смерти названного Удо, ничтожная бы боролась. Ее жизнь стала бы сразу и местью и ответом, но ее забыли. Все, даже первородный Робер.

Свеча не может гореть вечно, чем и отличается от звезды. Счастливые зажигают в сердцах других звезды, ничтожной Мэллит это не дано. Ее огоньки умирают, едва вспыхнув, а дорога вьется и вьется… Из Агариса в Сакаци. Из Сакаци – в город Первородного. От осколков любви к бликам смерти и дальше, к холодному морю, где не будет ни Повелевающего Волнами, ни усталого регента. Только чужие и равнодушные, но она поедет. Люди севера не знают слова «нет».

— Госпожа баронесса, я счастлив сопровождать вас. – Этого воина, красивого и молодого, Мэллит видела дважды. Еще один возчик на пути поклажи. Он будет столь же честен, что и именуемый Валентином, и столь же рад сбросить груз.

— Я благодарю вас, господин…

— Джильди. Капитан Луиджи Джильди из Фельпа, – подсказал еще один человек. Мэллит помнила и его, он все время улыбался и ходил так, словно слышит песню.

— Я благодарю и вас, господин…

— Ничтожный Ротгер к услугам прекраснейшей. – Черные глаза уже не улыбались – смеялись. – Так уж вышло, что на этот раз вы достались брюнетам. Вас это не пугает?

— Нич… ничего страшного, – едва не оговорилась Мэллит, стараясь не глядеть на навязанных регентом спутников. – Не надо обо мне беспокоиться.

— Сударыня, – смеющийся не собирался прерывать забавлявший его разговор, – я беспокоюсь исключительно о благе Талига, и то лишь тогда, когда рядом нет того, кто делает это солидно, например Райнштайнера или регента. Вы не желаете, кстати, с ними проститься, не зря же они вышли на солнце?

Вежливость первородных требовала учтивых слов. Мэллит свела брови, припоминая, что следует говорить, но регенту Талига вряд ли понравится заученное в Ракане.

— Я желаю герцогу Ноймаринену и всем близким его пребывать в добром здравии, – наконец нашлась гоганни, – и благодарю за кров и помощь.

— В Хексберг вы будете в безопасности. – Седой герцог смотрел на ничтожную и улыбался, но глаза его были суровы. – Выходцам туда хода нет, а в дороге вас будет защищать адмирал Вальдес.

— Ой, буду! – Названный Ротгером выхватил пистолет. Громыхнуло. Растущая на карнизе ледяная гроздь со звоном упала на камни. – Видите, герцог, я уже начал.

— И чем же грозила нашей гостье сосулька? – Стоявший рядом с регентом генерал улыбнулся.

— Она могла напасть. – Вальдес убрал пистолет. – Ледышки коварны, особенно когда начинают таять. Командор Райнштайнер подтвердит.

— Подтаявший лед ненадежен, – командора Райнштайнера нельзя не бояться и нельзя забыть, – но это вина солнца. Сударыня, вы заслуживаете счастья, это очевидно. Желаю вам встретить того, кто заслужит вас.