Книга Из глубин, страница 204 – Вера Камша

— Герцог Эпинэ, – громко произнес Ричард Окделл, – барон Айнсмеллер, прошу вас запомнить эти слова, а то герцог Придд, не ровен час, их забудет.

— В самом деле, господа, – Валентин все-таки смахнул с плеча налипшие снежинки, – запомните, что сказал герцог Окделл. Не то чтоб я жаловался на свою память, я даже помню, кому присягал в День святого Фабиана, но так будет надежнее.

— Без сомнения. – Лэйе Астрапэ, сегодня только ссоры не хватало. – А я вам напомню про королевский эдикт о запрете дуэлей, однако сейчас пора расстаться с этим проклятым бураном. Вы как хотите, а я намерен ждать его величество под крышей.

2

В храме было холодно, едва ли не холодней, чем на улице. Сквозь залепленные снегом витражи пробивался тусклый свет, слишком тусклый, чтобы разглядеть внутреннее убранство. Бьющее в окна солнце или множество свечей разогнали бы сумрак, но Леворукий не позаботился о первом, а Айнсмеллер – о втором.

Промокшая толпа топталась среди колонн сначала молча, затем кто-то что-то сказал, кто-то ответил, кто-то хихикнул, кто-то чихнул. Здание наполнилось нестройным придворным гулом. Рядом с Диконом по-прежнему были Удо с Дугласом. Валентин куда-то исчез вместе с Рокслеем, и хорошо – видеть длинную застывшую физиономию и не иметь возможности швырнуть в нее перчатку было невыносимо.

Герцог Придд, видите ли, не желает тревожить покой предка. Как же! Просто ненависть к сопернику оказалась сильней и справедливости, и уважения к погибшему Эктору.

— Удо, – Ричард сжал локоть друга, – после войны я его убью.

— Если оно будет для нас, это «после войны», – встрял Дуглас. – И потом, я скорей соглашусь со Спрутом, чем с Альдо. Тревожить мертвых не дело, да и воевать надо не с памятниками и именами…

— Золотые Земли принадлежат Раканам, – отрезал Ричард, который раз сожалея, что связан клятвой. Удо, Дуглас, Робер переживают, сомневаются, не верят, потому что не знают всей правды. Альдо держит свои планы в тайне, это правильно, дальновидно, но порой жестоко.

— Пока Раканам принадлежит только Кольцо Эрнани, – граф Гонт устало вздохнул, – да и то не полностью. Наше счастье, что Варзов и Савиньяки предпочли старых врагов, если, конечно, предпочли.

Удо до сих пор не оправится от потери брата, да и Дуглас после битвы у леса Святой Мартины ходит сам не свой. Ричарду безумно хотелось успокоить друзей, только для этого пришлось бы нарушить клятву.

— Мы победим, – это все, что он может сейчас сказать, – обязательно победим.

Дуглас пожал плечами, Удо улыбнулся, но как-то невесело. Принесли факелы. По белому мрамору заплясали рыжие отблески, сумрак съежился, прижимаясь к куполу и высоким окнам, и вместе с ним растаял галдеж, ведь истинная красота лишает дара речи.

Юноша смотрел и не мог насмотреться на два ряда белых колонн, разделенных легкой серебристой решеткой. Еще одна решетка, бронзовая, повыше и помощней, делила храм на две неравные части. Золотистый живой свет играл в стеклышках витражей, оживляя причудливо сплетенные растения, ласкал коленопреклоненные статуи, дробился в хрустале светильников.

Волшебство не убили даже полусгнившие-полузасохшие лилии, свисавшие из мраморных ваз. Мертвые цветы были единственным, что напоминало о смерти. И о победе.

Снести этот храм, как Фабианову колонну, было бы кощунством. Недопустимо поднимать руку на чудо. И тем более недопустимо, чтобы среди почти Рассветной красоты покоилось зло.