Книга Из глубин, страница 331 – Вера Камша

— Здравствуй, Ричард, – Удо Борн то ли нечаянно, то ли нет, оттеснил картавого надоеду. – Кажется, праздник удается, а я, признаться, боялся, что народ не вылезет из нор. Джеймс, ты засыпаешь на ходу, шел бы лучше домой.

— Как закончится, так и пойду, – пообещал командующий гвардией, – я обещал Роберу проследить.

— Джеймс, – не вытерпел Дикон, – сегодняшнее гулянье – это мое дело.

— Вот прокомандуешь хотя бы месяц, – лицо Рокслея внезапно стало хмурым, – и ни я, ни Эпинэ и не подумаем лезть куда нас не зовут, но какова морда, таков и хвост, а морда у цивильной стражи еще вчера была гнусной, так что придется тебе меня потерпеть. На всякий случай.

— Ну что ты, – смутился Дикон. Джеймс был прав, доверять людям Айнсмеллера было бы ошибкой.

— А где наш догогой Пегвый магшал? – влез «Каглион». – Мы с ним вчега не договогили.

— Вместе с гимнетами ищет Сузу-Музу, – лицо Борна досадливо сморщилось. – Лично я ему не завидую.

— Приветствую вас, – барон Морен учтиво поклонился. После праздников носатый генерал отправлялся в Барсину, и Дикон решил не откладывать разговор.

— Генерал, – юноша указал бывшему коменданту Багерлее на свободное кресло, – мне хотелось бы с вами поговорить.

— Я весь внимание, – заверил Морен и тепло улыбнулся, – однако сперва позвольте поздравить вас с назначением цивильным комендантом столицы. Вы преодолели большой путь со дня нашей первой встречи.

— Вы тоже, – совершенно искренне ответил любезностью на любезность Ричард. – Жаль, нам не удалось поговорить раньше, я бы хотел узнать о самочувствии графа Штанцлера.

— Когда мы виделись последний раз, граф был здоров и спокоен, – Морен внимательно посмотрел в глаза Ричарду, – ему ни в чем не отказывали. Позволю высказать предположение, если б не предубежденность герцога Эпинэ, граф Штанцлер был бы на свободе. Он – друг, а не враг. Я пытался донести свое мнение до его величества, но государь предпочитает слушать друзей, а не подчиненных. Это делает ему честь.

А Морену делают честь его чувства. Другой бы на его месте затаил обиду, но Морен думает не о себе и потерянном месте, а о несправедливо запертом в тюрьму человеке.

— Я лично поговорю с его величеством о графе Штанцлере, – заверил юноша, – и о вас. Не сомневаюсь, ваши заслуги перед домом Раканов будут оценены по достоинству, и весьма скоро.

— Герцог Окделл, – Дейерс и не подумал дождаться конца разговора, – вы уверены, что нам не грозит покушение? Всем известно: гадина, издыхая, старается укусить.

— Не трусьте, барон, – хохотнул Удо, – и потом, разве вы не мечтали разделить судьбу борцов с узурпаторами?

— Вот-вот, – поддакнул Рокслей, – вы падете от вражеской руки, но ваш преемник примет вашу лютню из мертвых рук и закончит балладу строфами о певце свободы бароне Дейерсе. Чем плохо? Вижу, струны вы уже заменили, так что все в порядке.

— Ваши шутки пгосто возмутительны! – вскинулся Карлион. – Гегцог Окделл, вы отвечаете за нашу безопасность?

— Разумеется, – пожал плечами Ричард, – галерея надежно охраняется.

— Но они могут стгелять, – не унимался агарисец, – с кгыши или из толпы.

— Сударь, – зевнул Джеймс Рокслей, – мне кажется, вы не только трус, но и невежда. Ну как вы себе это представляете? Тут нет ни одной крыши, с которой можно в вас попасть. По-вашему, убийца у всех на глазах встанет напротив галереи, установит мушкет, прицелится, причем не в герцога Окделла, не в меня, не в Кракла, а именно в вас?