Книга Яд минувшего, страница 241 – Вера Камша

— Чтобы исправить мою нерасторопность. Остановив казнь, я оставил Альдо с Алвой на шее, но без средств.

— Глупости, – на коленях Левия непонятным образом возникла кошка, – ваше благородство играло Ракану на руку. У него был роскошный выбор: его новое величество мог свалить все подлости на разрубленного Люра, поблагодарить Ворона за самоотверженность и отпустить марагонца Оллара к кошачьей матери. Конечно, он вряд ли до нее бы доехал, но причем здесь Альдо Ракан? Ну а если бы и доехал… Согласитесь, такое знамя Талиг не украсит, а как заложник Ворон много ценнее, по крайней мере, в глазах Ноймаринена и Фомы. Особенно если страна заговорит о том, от кого на самом деле «дети Фердинанда».

— А вторая возможность? – Раскаленная жаровня, черные крыши за окнами, запах пряностей и покой… Прошлой ночью Ноха казалось ужасной, почему?

— Вторая? Опять-таки отпустить всех, но Ворона убить. Немедленно и прилюдно. Пристрели вы Алву на месте, особого удивления это ни у кого бы не вызвало, даже у него самого, но Ракан захотел суда. Он его получил, а дальше?

— Не знаю.

— Алва, целивший во всадника и попавший в коня и капрала, это смешно. – Рука клирика ласкала кошачью шерсть, но глаза были злыми. – Абсурдные обвинения, абсурдная процедура, абсурдные одежды! Что можно вменить кэналлийцу по гальтарским кодексам? Да ничего! По законам Анаксии измена – преступление против государства. В раннеимперские времена туда же подогнали преступления против императора, но императора действующего. В этом смысле Алва невинен, как невеста, а вот его величество Ракан – увы…

— Ваше высокопреосвященство, – сейчас он спросит и услышит то, что знает и так, – Алву убьют?

— Все идет к тому, – кардинал снял с колен недовольно вякнувшую кошку, встал, прошел к окну. – Альдо нужен мертвый Алва, до такой степени мертвый, чтобы слухов о том, что кэналлиец жив, и тех не возникло. Ракан идет даже на то, что Ворон изваляет суд в грязи. Ведь это, как ни печально, доказывает подлинность подсудимого.

В горле запершило, Робер кашлянул и повернул жаровню. Над носиком кувшина клубился розоватый пар, потрескивал раскаленный песок, сзади что-то заскрежетало, Иноходец резко обернулся. Ничего страшного, просто кошка точит когти о сундук.

— Ваше высокопреосвященство, – насколько можно верить этому человеку? – выдвинутые обвинения можно опровергнуть?

— Чем нелепее обвинения, тем труднее с ними спорить. – Левий принялся задергивать портьеры – неторопливо, медленно, словно не желая поворачиваться к собеседнику лицом. – Поверьте кардиналу, мои предшественники отправили на костер и в мертвые озера тысячи. Большинство обвинений были еще глупее.

— Покушения не было! – Пусть знает, хуже не будет. – Алва не стрелял в короля, а Давенпорт не был в Тарнике.

— Не могу сказать, что моя совесть чересчур нежна, – кардинал наконец отгородился от сгустившихся сумерек и вернулся к столу, – но подробности воцарения Альдо Ракана могут оказаться… слишком своеобразными для члена конклава. Я не желаю их знать, по крайней мере сейчас.

— Их знаю я, – что сделает Альдо, если Эпинэ поднимется на кафедру и потребует привести себя к присяге? Прикажет замолчать? Вызовет гимнетов? Выстрелит? Объявит сумасшедшим?

Кардинал подхватил кошку и водрузил на прежнее место.