Книга Яд минувшего, страница 242 – Вера Камша

— Судья не может свидетельствовать, а кодексы признают свидетелями лишь очевидцев. Вы присутствовали при покушении на его тогда еще высочество и при убийствах в Тарнике? Насколько мне известно, нет. А где те, кто присутствовал или записан в таковые? Давенпорт и кэналлийцы далеко, мертвые, в том числе и господин Килеан-ур-Ломбах, в Закате, а от перевязи Люра Ворон не отопрется.

— Он и не пытается, – устало произнес Робер, – но он исполнял свой долг.

Левий вздохнул.

— Попробуйте взглянуть на дело глазами Феншо, – посоветовал он. – Альдо объявил себя королем со дня отречения Фердинанда. «Павлины» с «гусями» это признали, с их точки зрения Алва напал на солдат и офицеров законного короля, исполняющих приказ оного короля. Фердинанд в своем треклятом манифесте велел Первому маршалу сложить оружие, а не драться. Вы можете доказать, что, исполни Ворон приказ, его бы прирезали в ближайшем овраге, а Оллара и заложников казнили?

— Нет.

— И никто не сможет, так что Алву признают виновным. Тем более что Оллар скажет все, что ему велят. Это не король, не человек и даже не крыса, потому что крыса бы защищалась.

— Вино готово, – он не станет ничего предлагать, пусть это сделает Левий. – Но я не уверен в том, что положил мед.

— Это плохо, – кардинал подставил кружку. – Когда человек не помнит, куда кладет мед, а куда – перец, ему следует отдохнуть.

— Я положил перец? – Вот так и сходят с ума! – Прошу прощения.

— Не положили, – успокоил Левий, – но если не выспитесь этой ночью, положите. Вам ли не знать, что лошадей загонять не следует.

— За лошадей решают всадники. – С медом все в порядке, а вот корицы могло быть и меньше, хотя Левий ее вроде любит.

— А за людей решает совесть, – кардинал щелчком захлопнул крышку. – Пусть настоится. И все-таки, герцог, что заставило Альдо нырнуть в лужу?

А действительно, что? Слухи про Хексберг? Но о суде заговорили еще на коронации. Альдо был пьян своим триумфом, но не настолько же…

— Сюзерен не хочет решать судьбу Алвы в одиночку? – предположил Эпинэ, разглядывая львов на кувшине.

— Это похоже на Альдо Ракана. Ему кажется, что, если использовать для подлых дел подлеца, останешься чистым, а подлеца можно выбросить – не жалко. Был Айнсмеллер, теперь Кракл и Феншо. После приговора их если не казнят, то с позором прогонят, а ваш друг разведет руками. Именно так поступает его величество Дивин, когда из его хвоста выпадает очередное перо. Кстати, давно хотел спросить, зачем вы понадобились гайифскому послу?

— Сам не понял. – Дурацкий разговор, иссушающая мозги жара, удивленное сморщенное личико, очень удивленное… – Конхессер Гамбрин хотел передать мне письмо от старого знакомого и не передал.

— Ваш знакомый накоротке с послами, он дипломат? И почему вы не пьете?

— Не люблю очень горячее вино. Мой знакомый – офицер-артиллерист. Мы познакомились в Кагете. Гамбрин говорил, что свободный генерал, у которого служит Ламброс, готов предложить нам свои услуги.

— Не любите горячее, пейте холодное, – подмигнул его высокопреосвященство, – а что до генерала-наемника, то вряд ли он появится, даже если существует. Особенно если существует. Видите ли, нар-шад Шауллах убил льва. Черного. А нар-шад-ар-марим Астаррах поднял алые паруса. Гайифа и Бордон ждут цветения миндаля и гостей из-за моря. Им не до талигойских яблонь.