Книга За точкой невозврата, страница 92 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Любовь к американцам, джинсам и жвачке – дело похабное, и даже пагубное, – широко улыбнулся российский посол. – Ну а если серьезно, то этическая система, основанная на чувстве алчности, разрушает вокруг себя все подобно ржавчине. Хотя и прямо противоположное явление тоже может выглядеть неприглядно. Как поговаривали в средневековом Китае: «У слишком честного чиновника и в урожайный год уезд может вымереть с голоду». Вот и ищи тут золотую середину.

— О поисках золотой середины мы поговорим с вами позже, ибо дальнейший вариант развития нашей истории, так сказать, самотеком нам очень не нравится, – с серьезным выражением лица сказал Сталин. – Наворотил Никитка такого, что и смотреть страшно, и, что хуже всего, в партии таких стучателей башмаком по столу – целая кодла. Иудушкины дети. Всем им подавай лично для себя коммунизм к завтрему, и чтобы без малейшего труда. Чтобы у них все было, а им за это ничего не было. Но об этих деятелях потом, а сейчас давайте закончим с текущими вопросами. Прежде чем рассуждать о Японии и планировать Маньчжурскую операцию, необходимо закончить с европейским вопросом и разобраться с китайскими товарищами: товарищ Мао – он нам кто: друг, враг или приспособленец, прикрывающий марксистско-ленинской идеологией стремление к личной власти.

— О товарище Мао необходимо разговаривать с китайскими же товарищами из нашего мира, – сказал Сергей Иванов. – Мы не отрицаем их права принять такое же участие в судьбе своей страны, какое мы приняли в судьбе СССР. Вы можете послать в нашу Москву товарища Молотова на встречу министров иностранных дел, а можете сами посетить Парад в честь 74-й годовщины победы над немецко-фашистскими захватчиками, после которого состоится встреча глав трех государств, с целью предварительного обсуждения вопросов, связанных с борьбой против японских захватчиков.

— Почему вы, товарищ Иванов, не предупредили меня о такой возможности заранее? – нахмурился лучший друг советских физкультурников. – Вы же знаете, как я ненавижу подобные сюрпризы!

— Информация о том, что Председатель Коммунистической партии Китая, он же Президент Китайской Народной Республики, принял приглашение посетить Москву и присутствовать при проведении Парада Победы, и соответствующее приглашение для вас принять участие в трехсторонней встрече поступили ко мне только несколько часов назад, – сухо ответил российский посол. – Так что при всем желании я не мог предупредить вас за пару месяцев, ибо без вариантов.

— Да, – хмыкнул Сталин, – о том, что сюрпризы нас способна подбрасывать сама жизнь, мы и не подумали. Но и вы тоже должны понять то, что товарищу Сталину будет невместно стоять на трибуне Мавзолея с занавешенным тряпками именем Ленина. И тут тоже, товарищ Иванов, без вариантов. Мы знаем, что, несмотря на благотворные перемены в сознании наших потомков, некоторые из них продолжают стыдиться своей истории, а потому на первое и девятое мая занавешивают имя Ленина на Мавзолее и отказываются возвращать на свое место памятник товарищу Дзержинскому.

— Хорошо, – сказал Сергей Иванов, – я свяжусь с Владимиром Владимировичем и сообщу ему о ваших пожеланиях. Думаю, что ничего невозможного в них нет, и особо стыдливых граждан мы пригнем, ибо не их сегодня день. Кстати, было бы очень интересно посмотреть на реакцию на ваш визит наших доморощенных коммунистов из КПРФ, бегающих в американское посольство, как на работу – истинных наследников дел Троцкого и Хрущева.