Онлайн книга «Год 1914-й. До первого листопада»
|
У многих местных большевиков от такого предложения может случиться истерика, но Ленин обещает, что справится с возможными проблемами. Отказ от нереалистичных марксистских догм облегчит не только переход власти в руки трудящихся, но и последующее социалистическое строительство. Впрочем, сейчас у нашего гостя совсем иные заботы: решив все организационные вопросы, Серегин погнал Ильича через медкомиссию. И тут же случилась еще одна коллизия: встал вопрос о доставке в Тридесятое царство изнывающей от неизвестности Надежды Крупской… и тут же вспомнили о ее дубликате из 1904 года. Тамошнему Ильичу Кобра виртуально голову мечом отрубила, отчего тот скопытился, а что с его богоданной супругой? Выяснилось, что все нехорошо: Наденька, совершенно убитая горем, сидит в швейцарской тюрьме по обвинению в убийстве своего супруга; уже был суд, приговоривший ее к повешенью, и теперь вдова тамошнего Ильича коротает дни и ночи в ожидании исполнения приговора. Ника-Кобра, как всегда бывает в подобных случаях, взбеленилась, обнажила свою Дочь Хаоса и полезла в Швейцарию 1904 года разбираться. Правда, насколько я понимаю, никого убивать ей не пришлось (ибо смертницу держали в одиночке), снимать умирающее тело с эшафота тоже не понадобилось. Просто Крупская, неожиданно проснувшись в своей одиночке, увидела суровую валькирию с багрово светящимся мечом в руке; та скомандовала: «Пойдешь со мной!» и, толкнув в спину, выпихнула растерянную жертву швейцарского демократического правосудия из темной и холодной тюремной камеры к свету и жизни. А дальше, как говорил Ипполит Георгиевич из бессмертной комедии «Ирония судьбы или с легким паром»: «Подобрали, обогрели». В итоге Крупскую-младшую, в совершенно взбаламученном состоянии чувств, Ника-Кобра привела в Башню Мудрости и оставила у моего порога. Мол, посмотри, Птица, что тут можно сделать, чтобы привести эту особу в более-менее дееспособное состояние. Увидев впервые Надежду Константиновну своими глазами, я на несколько секунд пришла в замешательство. «Неужели это она?» – вопрошал мой разум. Я разглядывала «пациентку», и не находила ничего общего с той Крупской, образ которой был знаком мне из книг… Не похожа – и все тут. Впрочем, никакой ошибки быть не могло. Так что мне оставалось только взять женщину за руку и завести в свой «рабочий кабинет». Она последовала за мной покорно, с отстраненным видом, будто сомнамбула. Казалось, ей было все равно, что с ней сейчас случится. А тут, у меня в «кабинете», обстановка, располагающая к релаксу: занавеси, низкая и удобная даже с виду кушетка, кресла для гостей, толстый ковер с разбросанными по нему подушками, рабочий стол и туалетный столик с зеркалом… Но Крупская, похоже, не замечала ничего вокруг. Ее застывшее лицо сохраняло затравленно-мученическое выражение. Ее взгляд был направлен внутрь себя, и в глазах металось безумие. Мда, натерпелась, бедняжка… Я подвела Крупскую к креслу, жестом руки приглашая садиться. Та покорно опустилась на мягкое сиденье. Кресло тут же подстроилось к ее телу и уютно обхватило ее; впрочем, она этого даже не заметила. Я устроилась напротив. Не зная, с чего начать, я разглядывала «пациентку». Ничего – ну ничегошеньки – похожего на ту некрасивую пучеглазую тетку, которую мне доводилось видеть на фотографиях в учебниках истории, в ней не было. Передо мной сидела еще довольно молодая женщина (сколько ей сейчас – кажется, тридцать пять) с пухлыми губами и светлыми, почти прозрачными глазами. Из-под чепца выбились светлые волосы, окружая ее лицо словно ореолом. Веки ее были чуть припухшими, лицо имело землистый оттенок, а глаза окружали темные тени. Но тем не менее она была привлекательна… Да-да: Крупская – та самая, которую общественность привыкла воспринимать как нечто бесполое, этакий «синий чулок» – оказалась не уродливой жабой, а весьма, как выражался мой дедушка, «интересной женщиной». К стыду своему, я знала об этой исторической личности не много. И сейчас, когда обнаружилось столь явное несоответствие внешности реальной Надежды своему растиражированному образу, я вдруг подумала, что, очевидно, тут свою роль сыграла болезнь щитовидной железы, проявившаяся у нее особенно сильно после сорока лет. Ну да, отсюда и пучеглазие, и одутловатость. Ну а сейчас Крупская еще очень даже ничего, хотя и понятно, что со здоровьем не все в порядке… |