Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 22 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

А вот товарищ Крючков на допросе под Истинным Взглядом следователем железной школы германской тайной полиции запаниковал, ибо показания прочих подельников именно указывали на него как на инициатора всей движухи. Всего после нескольких наводящих вопросов Бригитта Бергман отправила этого деятеля на принудительное ментоскопирование, ибо тот не собирался чистосердечно разоружаться перед следствием. Несмотря на все трепыхания жертвы произвола, две дюжие остроухие впихнули тело в кресло и закрепили ремнями руки, ноги и голову, после чего Бригитта Бергман начала задавать мысленные вопросы. И тут же полилось дерьмо, как из лопнувшей канализационной трубы.

Заговор был, но совсем не такой, как было представлено широкой публике. В центре его находились сугубо вторичные, технические фигуры, а главный бенефициар занял позицию в стороне и встал в позу жертвы. Конечно же, это был безумно (на тот момент) любимый массами Михаил Сергеевич Горбачев. Все началось в марте девяносто первого года после Референдума о сохранении СССР, когда стало ясно, что всенародным волеизъявлением распустить Советский Союз не получилось. Элиты союзных и автономных республик тянули одеяло власти каждая в свой угол, а вот самые широкие слои трудящихся желали и далее жить в едином государстве.

И в то же время лично у Горбачева почва под ногами расплывалась жидкой грязью, авторитет летел в тартарары, и по советской элите пошли разговоры, что Меченого надо снимать за развал работы. Избирали Горбачева не всенародным голосованием, а на Съезде Народных Депутатов СССР, поэтому те же депутаты, что выбрали президента, могли его и снять. Так сказать, импичмент по-советски. Было уже такое с одним знатным демократизатором и разоблачителем темного прошлого. Такова селява для политиков с неполной легитимностью.

Ну а после отставки за развал работы было неизбежно следствие, суд и далее, вплоть до высшей меры. Как такое делается в позднем СССР, наглядно продемонстрировал пример «хлопкового дела», в ходе которого первый секретарь ЦК КП Узбекской ССР Шараф Рашидов умер от инфаркта (ходили слухи, что застрелился), а его преемника Инамжона Усманходжаева осудили на двенадцать лет за коррупцию и приписки. Такая кампания готовилась и против Гейдара Алиева, но не срослось. Однако одно дело импичмент за развал работы, и совсем другое, если Советский Союз просто исчезнет… Первая попытка распустить Союз через референдум не удалась, и тогда в дело пошел «План Б» на катастрофический развал.

Именно в марте девяносто первого года под предлогом противодействия в Москве возможному майдану, вроде Тбилисского или Вильнюсского, был образован комитет по чрезвычайным ситуациям, сформировать который поручили председателю КГБ Крючкову и еще одному андроповскому кадру, управделами ЦК КПСС Николаю Кручине. Разумеется, истинной подоплеки этого решения исполнителям, даже настолько высокопоставленным, не объясняли. Публично Горбачев продолжал конфликтовать с Ельциным, а за кулисами, по сути, имел место сговор. Со стороны российских властей эта интрига не разыгрывалась никак, их дело было ходить конем вторым номером, принять от «путчистов» пас, после чего поднять широкие народные массы на борьбу за демократию. Уж очень быстро в телевизионных кадрах тогда замелькали сплоченные массы демонстрантов с плакатами и лозунгами, которые не нарисуешь за пять минут на коленке. Для обитателей моего родного мира, вживую наблюдавших майданы в Киеве, Тбилиси, Бишкеке и Белграде*, вся та история шита белыми нитками, а вот в местные, буквально античные времена наивные люди воспринимают такие кунштюки за чистую монету.