Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 79 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Господин Медведев хотел было что-то сказать, но Владимир Путин, слушавший меня не отключая Истинного Взгляда, повернулся к тому и изрек:

— Помолчи, Дима, очередную глупость брякнуть всегда успеешь. Все, что сказал сейчас господин Серегин, является святой истинной правдой, и я это знаю, точнее, чувствую. В этом городе проживает большое количество свидетельниц и участниц тех событий, и если с ними поговорить, они не только подтвердят все сказанное их Патроном, но и добавят деталей от себя лично. Теперь я понимаю, почему исцелять наши гноящиеся раны прислали именно такого человека. Когда я разговаривал со своими братьями, то видел их уверенность в том, что наша страна стоит на пороге какого-то ужасного кошмара, и господин Специальный Исполнительный Агент отталкивает нас от него изо всех своих сил, не жалея глупых голов, по которым ему приходится лупить палкой. И подлое, закулисное разрушение Советского Союза господином Ельциным и его пособниками — это еще не сама главная трагедия, а только ее пролог.

— Все верно, Владимир Владимирович, — сказал я, — за исключением той малости, что слово «господин» у нас тут не в ходу. Все мы, и рядовые воители, и воительницы, и их командиры, и я как Патрон, являемся боевыми товарищами, братьями и сестрами по Воинскому Единству.

— А как же ваш императорский титул? — с интересом спросил будущий президент Второй Российской Империи.

— Этот титул всего лишь означает, что именно на меня возложена ответственность перед всемогущим Богом за жизни всех, кто живет в мире-метрополии мой Империи, — ответил я. — Это был еще один мир-инферно, который мне было поручено вычистить сразу и до белых костей, едва я набрал для этого соответствующую мощь. Впрочем, детально до того, что и откуда взялось в вопросе моего императорства, мы еще дойдем.

— Ну хорошо, поговорим об этом позже, — согласился Владимир Путин, — а сейчас, товарищ Серегин, объясните, пожалуйста, от какой катастрофы, помимо распада единого государства, вы отталкиваете нас с такой энергичностью, что не стесняетесь публично, под телекамеры, выворачивать наизнанку живых людей, будь они хоть три раза мерзавцами и лгунами?

— Вы по истории период правления Временного Правительства помните? — спросил я. — Так вот: девяностые годы, прошедшие под знаком Бориса Ельцина, были похожи на то историческое явление как отражение в увеличивающем все кривом зеркале…

И я кратко пересказал события российской истории с декабря девяносто первого года по конец марта двухтысячного, когда баба-яга русской либерастии Людмила Алексеева изрекла в ночном послевыборном эфире НТВ историческую фразу: «Допрыгались, пи-пи-пи-пи, Путин — это навсегда». Владимир Владимирович слушал внимательно, лишь изредка задавая наводящие вопросы, и на его костлявом лице все сильнее прорисовывалось выражение злого упрямства.

— Так вот, значит, каковы были те издержки, о которых говорил мой брат… — сказал он. — И что же было дальше?

— А дальше, — сказал я, — страна вам досталась разоренная, придавленная невыносимым долговым бременем, с разложенной армией, обнаглевшим олигархатом, деморализованным и продажным политикумом. Недаром вы тогда сравнивали свою президентскую должность с участью раба на галерах. Для войны в Чечне пятидесятитысячную группировку пришлось собирать по всей России, поротно, а местами даже повзводно. Губернаторы и президенты автономий на местах чувствовали себя удельными князьями, которым центральные власти не указ. Казна имела огромные задолженности перед бюджетниками, а экономику накрыл кризис неплатежей, из-за которого энергетики регулярно накрывали города и села так называемыми веерными отключениями, ибо тепловые электростанции из-за отсутствия средств не могли приобретать топливо для бесперебойной работы. Едва вы справились с этими проблемами, как истекли две первых каденции, и по правилу, списанному с американской конституции, вам следовало передать должность кому-нибудь другому. Наиболее вероятным преемником-местоблюстителем на один срок считался Сергей Иванов, но он своей честностью и прямолинейностью до икоты пугал протухшие элиты, которые на тот момент еще было чистить и чистить. И тогда в результате искусственно раздутого скандала вперед выскакивает ваш нынешний юрисконсульт. Дмитрий Анатольевич, ответственно вам заявляю, что ваш служебный потолок — это должность министра юстиции, выше которого лучше не прыгать, а то может получиться нехорошо. Ушлые вашингтонские каталы обведут вас вокруг пальца, как доверчивого простака, а платить по этим счетам придется всей стране. Даже лозунг такой был, как бы хвалебный, во времена вашего правления: «Медведев — это Горбачев сегодня», но только те, что поумнее, понимали, что ничего хорошего в таком сравнении нет. Если будет желание, я отведу вас в мир хоть к одному Владимиру Владимировичу, хоть к другому, усажу за компьютер с включенным интернетом — сами будете искать, где и в чем вы набедокурили в президентской должности.