Онлайн книга «Год 1991-й. Беловежская Голгофа»
|
И как раз в этот момент откуда-то снаружи раздался звук реактивного авиационного двигателя, попросту невозможный в Тридесятом Царстве. С тех пор, как танковый полк был передислоцирован в окрестности Ахтиарской бухты мира Смуты, подобного тут не слышали. Однако, не успел я спросить у Духа Города, в чем дело (за окрестности города отвечает именно он), как энергооболочка сообщила: «Ахтунг, ахтунг! В воздухе… Гагарин!» «Какой Гагарин?» — не понял я. «Обыкновенный, — ответило мое второе я, — Юрий Алексеевич, первый космонавт. Беги, встречай гостей, Серегин, кажется, их летающая таратайка уже идет на посадку». 27 марта 1968 года, 10:31 мск, воздушное пространство в окрестностях деревни Новоселово во Владимирской области, 95 километров северо-западнее центра Москвы и в 62 километрах от аэродрома Чкаловский. МиГ-15 УТИ № 612739, позывной «625» Получив разрешение возвращаться на аэродром, экипаж в составе первого пилота Юрия Гагарина и летчика-инструктора Владимира Серегина заложил пологий вираж со снижением. Маневр выполнялся в условиях сплошной облачности при отсутствии видимости земли и линии горизонта. Совершая разворот, самолет попал в сильный нисходящий поток, так называемый сдвиг ветра (это явление было описано и изучено значительно позже, после нескольких катастроф с заходящими на посадку пассажирскими самолетами), и резко просел по высоте. Но это было еще не все. Такие нисходящие потоки, достигнув земли или более плотных слоев воздуха, растекаются во все стороны в горизонтальном направлении, из-за чего для угодившего в них самолета, в каком направлении ни лети, всюду ветер будет попутным, что означает падениевоздушной скорости, уменьшение подъемной силы крыльев, и в итоге опасность сваливания и плоского штопора. Это и произошло с экипажем Гагарина-Серегина. Выходов тут может быть два: или перевод машины в пикирование, набор скорости и выход в горизонтальный полет, или катапультирование, и тогда неуправляемый самолет может упасть на чьи-нибудь головы. Под крылом все-таки не пустыня Сахара, а родимое Подмосковье. Поэтому о катапультировании Гагарин и Серегин даже не помышляли, тем более что, находясь в сплошных облаках, были уверены, что имеют достаточный запас высоты, ибо, по метеосводке, нижний край облачности находился на высоте девятьсот метров. Однако синоптики предполагают, а погода располагает. На самом деле облака начинались уже с высоты шестьсот метров, и именно этих трехсот метров высоты и двух секунд полета экипажу не хватило для благополучного завершения маневра. И даже катапультироваться в тот момент, когда летчики увидели землю, было уже поздно: сам процесс занял бы больше времени, чем оставалось до столкновения с поверхностью. Ручку управления на себя до упора и полный газ, а дальше — как кривая вывезет. При таком резком выходе из пикирования от двенадцатикратной перегрузки у самолета могут оторваться крылья, человеческое сердце не способно протолкнуть к голове кровь, которая стала тяжелой, как жидкий свинец, а грудная клетка не в состоянии сделать вдох. Поэтому и у Гагарина, и у Серегина в этот миг потемнело в глазах. Обычно последний полет Гагарина заканчивался в десять часов тридцать одну минуту московского времени столкновением с землей под довольно острым углом (разброс обломков по оси полета составлял двести метров), но в этом конкретном мире все пошло не так. На высоте триста метров перед самолетом полыхнула магниевая вспышка отрывающегося пространственно-временного перехода, поглотив и машину, и пилотов. |