Книга Год 1991-й. Вторая империя, страница 113 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— И ты будь здрав, Александр Ярославич, Верховный князь всея Руси, — ответил я. — Дело у меня к вам с отцом важное — о том, как теперь Вашей Руси жить дальше.

— Да? — удивился тот. — А я то, Сергей Сергеевич, думал, что у нас все наладилось.

— Наладилось, но не совсем, — хмыкнул я. — Ярл Биргер пропустил назначенное мадам Историей свидание с вашим старшим сыном отнюдь не потому, что занедужил животом. И Ливонский орден, хоть и облизывается на русские земли, по той же причине намерен сидеть на заду ровно и не поддаваться на призывы папы Григория идти в поход на восток. Страх великий бысть по всей Европе. И боятся там не кого-нибудь, а вашего союзника и покровителя Артанского князя Серегина, которого там уже насобачились изображать в летописях с волчьей головой и железными зубами, на фоне посаженных на колья монгольских царевичей. Поход на Русь этим людям теперь видится путешествием в одни конец. Туда пойдешь, обратно не вернешься. И даже у себя дома, в укрепленных замках, их вожди не чувствуют себя в безопасности, ибо нет для меня ни границ, ни расстояний, а то, что уничтожило тумен Бурундая, любую крепость превратит в гладкое, как стол, пепелище.

— Ну это же хорошо, что боятся, — сказал Ярослав Всеволодович, при том, что его сын только задумчиво промолчал.

— Хорошо, но не во всем, — возразил я. — Большой страх рождает большую злобу и такую же большую подлость, хотя ни тому, ни другому европейцев учить не надо. Они этому сами кого хочешь научат. А еще страх перед действительной или мнимой угрозой может быть хорошим мотивом для объединительных тенденций. Сейчас в Европе каждый стремится быть сам за себя, а потому Священную Римскую империю Германской нации раздирают на части властные амбиции полугосударей-курфюстов, стремящихся стать полностью суверенными правителями. Но если этих людей как следует напугать, то стремление к самостоятельности может смениться желанием сбиться в кучу под рукой сильного государя, точно так же, как русские княжества-полугосударства, глянув на ужас Батыева нашествия, сейчас объединяются под вашей общей властью. Папе Григорию жить осталось примерно год — и все, этот котенок гадить больше не будет, а вот кого выберут следующим наместником Святого Петра, это еще большой вопрос. Не исключено, что в условиях Великого Страха эту должность займет сторонник германского императора, и тогда и римская церковь вместо расшатывания и разрушения империи будет способствовать ее дальнейшей централизации…

«Кстати, о котятах, — шепнула энергооболочка. — Вместе с армией Батыя в обозах и поклаже из монгольских степей в Восточную Европу пришла серая крыса. Монгольских нукеров ты перебил под корень, а вот сопутствовавшие им крысы просто разбежались по окрестностям. Их поголовье пока совсем невелико, но это ненадолго. Этот зверь умнее, крупнее и агрессивнее своих местных родственников из отряда грызунов, и там, где у него нет естественных врагов, быстро размножается, а потому представляет серьезную угрозу запасам продовольствия. Бывали годы, когда крысы в амбарах уничтожали от трети до половины собранного урожая, а оставшееся зерно загрязняли своим пометом. Помимо этого, они еще являются переносчиком таких тяжелых болезней, как чума и желтуха. До монгольского нашествия ни на Руси, ни в Европе не фиксировалось ни одной эпидемии чумы, а потом черная смерть в так называемом Старом Свете повалила буквально косяком, при каждом нашествии унося от четверти до половины населения, и терзала эта напасть цивилизованный мир вплоть до первой половины девятнадцатого века. Естественным врагом серой крысы является домашняя кошка, лучше всего в своей исходной полудикой серо-полосатой разновидности. Для охоты на добычу, почти не уступающую ей размером, у нее есть острый ум, беспощадный инстинкт охотника, точный глазомер, кривые когти и острые зубы хищника. А еще кошка, хоть и ходит где вздумается, гуляя сама по себе, легко уживается с людьми, становясь для них буквально членом семьи. Там, где кошки имеются в достаточном количестве и в домашнем и в диком виде, крысе как массовому явлению просто нет места, а, значит, не будет ни чумы, ни потерь урожая. Кстати, до Европы в том мире Батый так и не дошел, а потому все бедствия из-за расплодившихся крыс в первую очередь обрушатся именно на Русь. Все, Серегин, энергооболочка по крысино-кошачьему вопросу свой вопрос закончила».