Книга Год 1994-й. Крах Гегемона, страница 73 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Да я с вами и не спорю! — махнул рукой Жириновский. — Но что поделать, если Дума у нас является единственной трибуной, с которой о своем мнении можно прокричать на всю страну? Правда, кричат с этой трибуны разное, зачастую малоосмысленное и неискреннее, но без такой возможности ситуация мгновенно скатилась бы к прямой диктатуре господина Ельцина и его приспешников. А там люди такие, что только оторви и выбрось. Но даже если у нас будет самый-самый лучший президент, то без Думы, которая будет выпускать пар в свисток, всех недовольных его правлением (а такие будут всегда) тоже не обойтись. Народу должно казаться, что он через своих представителей тоже участвует в управлении государством. Но даже если в этой Думе при самом-самом лучшем президенте будет самое-самое лучшее парламентское большинство (конечно же, от нашей либерально-демократической партии), как избежать того, чтобы туда, в господствующую фракцию, на запах вкусного и власти не набежали самые отборные прохвосты, которые потом будут позорить нас на каждом углу? Ведь именно так, через засорение руководящих рядов беспринципными карьеристами, разложилась и погибла предыдущая правящая партия коммунистов и беспартийных*.

Примечание авторов:* Жириновский, слегка иронизируя, подразумевает формулировку на советских выборах «Блок коммунистов и беспартийных».

— Коммунистическая партия, — сказал я, — была в Советском Союзе коллективным исполняющим обязанности императора всероссийского, ибо так решил Ленин, у которого не получилось устроить Советскую Россию по американскому образцу двухпартийного консенсуса, когда главных партий вроде бы две, но вопрос между ними исключительно во власти, а не в политической линии. Однако, если правые эсеры страдали половым бессилием в тяжелой форме, то у их левой разновидности болезнь была прямо противоположного, буйного и агрессивного толка, и в качестве второй половины двухпартийной властной системы они не годились категорически. И даже в том мире, где Старшие Братья своим авторитетом и тяжелым кулаком (бунтовать против этих — занятие для самоубийц) смогли наладить некое подобие американской политической системы, она, эта система, уже на следующем электоральном цикле завалилась на борт, а потом и вовсе легла на бок. От левых эсеров в ВКП(б) перебегали как целые партийные организации, так и отдельные политические деятели — в первую очередь, потому, что за большевиками стояли Ленин, Сталин и Старшие Братья, а Александрович, Прош Прошьян и Мария Спиридонова совершенно не соответствовали им по калибру. Поэтому я вам и говорил, что тандем равновеликих или хотя бы сопоставимых лидеров у нас вполне реален, при условии, что оба будут представлять одну политическую силу, а вот политический брак по расчету между слоном и моськой невозможен. Даже если этих мосек будет целый гарем, слон их просто не заметит. Сознание русского народа устроено таким образом, что, выбрав себе правильного вождя, он будет верен ему до гробовой доски. Все остальные при этом воспринимаются как союзники и соратники, или же враги, которых следует унасекомить, чтобы не было их нигде и никак. И на то есть особые причины, которые сейчас просто некогда обсуждать. Подошло время завтрака, и я предлагаю вам принять участие в совместной трапезе Патрона Воинского Единства и его ближних соратников. Ну а потом мы продолжим наше занимательное путешествие по мирам.