Книга Вечные Пески. Том 11, страница 95 – Лео Сухов

Впрочем, я ничего стоящего не увидел. Во всяком случае, такого, ради чего захотелось бы рискнуть. Когда-то давным-давно, ещё в Кечуне, мы с триосмией обнаружили, в захваченной демонами части города, сундучок. И вот он был доверху полон золота и дорогих украшений. А мы только и могли, что ходить и сорить деньгами. Причём «сорить» — это не про трату золота на всякие весёлые занятия. В Кечуне к тому моменту на золото уже ничего было не купить. Поэтому ребята веселились, беззаботно разбрасывая золотые монеты по улице с весёлыми выкриками.

Самым ценным, но при этом самым невзрачным, что было в сундуке, оказался медальон. Он привлёк в тот день только мой взгляд, а остальных не заинтересовал. С тех пор Ишер отчего-то стал неплохо видеть по ночам, что удивляло моих соратников. Тем более, медальон я всегда носил под одеждой, не показывая никому. Всё же штуковина мне досталась не только дорогая, но и, похоже, исторически ценная. А значит, помимо того, что за такую полезную побрякушку мне могли отрезать голову, едва я расслаблюсь, была ещё одна проблема. У моей находки могли обнаружиться хозяева и затребовать артефакт обратно.

Конечно, доказать право владения бывает нелегко. Однако вряд ли люди, хранившие в своём сундуке медальон ночного зрения, были из простых. А у тех, кто высоко забрался, и возможностей что-то доказать гораздо больше.

Так вот, пока мы с Сашием и Фертом шли вдоль рядов добычи, предлагаемой за бесценок, я не увидел ничего даже близко настолько же ценного, как мой медальон из Кечуна.

Зато окончательно прояснилась суть стихийного базара. Если телега была слишком тяжёлой, её разворачивали. Однако зачем возницам терять выгоду, выбрасывая потенциальный товар? Деньги в кошельке и под весовую проверку не подпадут, и полезное дело сослужат. Пока ещё…

Вот и ехали обозники торговать в порт. А здесь, не стесняясь, хватали всякого идущего мимо за рукав, предлагая мешок соли за горсть меди, ковёр за пятую часть цены и пустой сундук раз в десять дешевле, чем на правом берегу Глубокой.

А вот чем ближе были причалы, тем меньше было торгующих, и тем чаще слышались споры между желающими переправиться. Люди ругались, толкались и пытались пролезть вперёд. Однако меня и Ферта с Сашием по-прежнему не трогали. При виде нас люди отводили глаза, отступали и безропотно пропускали. А кто вдруг сам не догадался уйти в сторону, тому соседи на ухо шептали. При этом косились в нашу сторону с опаской и страхом. К чему я, правда, начинал уже мало-помалу привыкать.

Саший шёл впереди, показывая дорогу. Я видел, как он поглядывает на причалы и ищет цель. Но хоть лодок у причалов было много, нужной Саший так и не увидел.

— Где нас ждать-то будут? — спросил я.

— Обещали приплыть во-о-он к тем причалам! — обеспокоенно ответил молодой шептун. — Может, просто ещё не добрались? Полгонга-гонг в запасе-то ещё есть…

— Полгонга, — повторил я. — Значит, у нас есть полгонга.

И посмотрел вокруг. Мест для отдыха особо не было. Склады пустые, грязные. Набережная забита людьми и телегами. Но я заметил дым неподалёку за поворотом. А, свернув в переулок, увидел три котла над углями. И очередь.

Походная кухонька. Я подошёл ближе, приглядываясь.

Три огромных котла были установлены на треногах. Под ними мерно мерцали красные угли. Один обозник стоял рядом с половником, накладывал еду в миски. Другой мыл использованную посуду у чана с горячей водой. Чистые миски и ложки лежали здесь же, большой стопкой. Я понаблюдал, как первый обозник взял миску из стопки, налил варево и протянул воину в обмен на монетки. Тот отошёл в сторону и, сев на каменный заборчик, приступил к трапезе.