Книга Вечные Пески. Том 11, страница 96 – Лео Сухов

Посуду мыли. Вода была горячая. Есть хотелось так, что живот прилипал к спине. И всё это вкупе меня убедило.

— Есть будем, — сказал я. — Всё равно ждать.

Ферт посмотрел на котлы, затем, с сомнением, на меня.

— Я не голоден, — сказал он.

— Я голоден, — сказал Саший.

— Значит, ты ешь, — сказал я. — А ты, Ферт, рядом посидишь. Отдохнёшь.

— Отравитесь же! — поджал губы Ферт, к нашей походной кухне привыкший, но другим не доверявший.

— Да чем травиться? Еда не тухлая, а посуду моют, — я кивнул в сторону переулка. — Горячего, знаешь ли, хочется.

— Да боги с вами! Ладно, тоже поем… — вздохнул пожилой шептун.

Мы встали в очередь. Она была короткая, человек двадцать. Воины стояли молча, никто не толкался, не препирался.

Когда пришла наша очередь, я подошёл к обознику. Он был немолодой: седой, с обветренным лицом. Руки в застарелых шрамах накладывали варево быстро, привычными движениями.

— Сколько? — спросил я.

— Три медных, — сказал он. — С миской и ложкой. Потом вернёте.

Я расплатился. Обозник принялся наливать три порции.

— Откуда добро? — спросил я. — И отчего так дёшево?

Обозник глянул на меня. Видимо, понял, что я не просто воин из толпы. Поэтому и ответ долго обдумывал.

— Да не бойся. Я так, любопытствую, — усмехнулся я.

— Под Житным взяли, — признался, наконец, обозник. — Небольшой городок. Еда в холодном погребе лежала. А миски, котлы… Всё в общественной харчевне нашлось.

— А продаёте чего так дёшево? — повторил я вопрос.

— Мост, — сказал мой собеседник. — Ограничение по весу. Прогибается пролёт, и телегу сразу разворачивают. Вот и получается, что либо миски, котлы и приборы, либо провиант. Но оставшийся провиант всё равно в общий котёл отберут на том берегу. А миски, приборы и котлы я хоть продать смогу.

Он посмотрел на меня, затем в сторону моста.

— Пока, как говорят, трое сумасшедших шептунов всю орду сдерживают, мы можем не спешить. Вот и решили тут, между делом, провиантом поторговать, — сказал он. — А как шептуны устанут, так и нам, значит, перебираться надо.

Я усмехнулся и покачал головой, а потом тихо признался:

— Три сумасшедших шептуна только что купили у тебя еду. А значит, вам действительно стоит поспешить.

Обозник замер. Посмотрел на меня. Потом на Ферта, на Сашия. Глаза его округлились, однако нашёлся он быстро. Сначала коротко поклонился, а затем радостно сообщил:

— Ну раз так, то миски и приборы можете себе оставить!..

Отойдя к ограждению, мы принялись за еду. Варево было горячее, густое, с мясом и крупой. Классическая походная кухня. Не сказать, что вкусно, зато сытно, нажористо. Одной миской можно на целый день наесться.

Обозники сворачивались быстро. Пока мы ели, они спешно распродали остатки варева. Очередь рассосалась, котлы опустели. Угли были залиты водой, треноги — разобраны, котлы — погружены на телегу, миски и ложки — сложены в мешок. Уехали обозники даже раньше, чем наши миски показали дно.

А затем и мы, закончив хлебать еду, поспешили в порт. Что сразу бросилось в глаза — у каждого причала стояли люди. Толпа волновалась. Кто-то совал деньги, кто-то кричал, кто-то пытался давить авторитетом. Владельцы лодок — с другого берега, из Скеме — едва отбивались. На каждого рыбака приходилось по несколько десятков желающих переправиться.