Книга Слишком хорошая няня, страница 100 – Ашира Хаан

Такси подруливает к сияющему огнями клубу, откуда музыка шарашит на весь квартал.

В который раз кажется, что все это не стоит времени. Музыка, люди, кальян, танцующие девчонки, которые притираются хорошо оттюнингованными телами, пока я пробираюсь к лестнице на второй этаж.

Меня встречают знакомые лица. Все пожимают руку, тут же машут официантке, чтобы принесла бокал, хлопают по плечу, уточняют насчет договоренностей.

Наконец устраиваюсь на мягком кожаном диване и получаю ледяной бокал, из которого с удовольствием отпиваю.

— Ну что, рад, что домой вернулся? — спрашивает именинник. — Ну их, эти болота!

— Дина скучает по Питеру, — отзываюсь я.

— Что?! — кричит он, не расслышав мой ответ из-за грохочущей музыки.

— Дина, говорю, скучает! — ору я, наклонившись через столик и купая невесть зачем напяленный галстук в чьем-то пиве.

— Дочь? — уточняет он.

— Дочь.

Я всем про нее рассказывал, показывал фотографии и даже скупо обрисовал ситуацию со своим браком. Но эти мужики под пятьдесят последний раз со своими детьми разговаривали, когда отправляли их в первый класс. В восемнадцатилетних девицах они разбираются куда лучше, чем в пятилетних.

— Переживет, — машет рукой тот, подтверждая мои мысли. — Дети быстро забывают обо всем!

Дина не забыла меня, даже когда я о ней забыл.

Кто из нас дети?

В наш лаунж впархивает стайка тех самых восемнадцатилетних, в которых собравшиеся тут серьезные мужчины разбираются куда лучше, чем в собственных детях.

Одна из них, рыжая и длинноногая, подсаживается ко мне.

— Угостите? — Кивает на мой бокал.

Щелкаю пальцами, подзывая официанта.

— Виски со льдом, — делает она заказ.

— Тебе не рано пить? — Меряю ее взглядом.

— Мне двадцать!

— Выглядишь лет на пять младше. А будешь бухать — будешь на десять старше. Поверь.

Мрачно поднимаю свой бокал, она чокается с ним своим и смеется. Думает, я так шучу.

Но нет, я уже все это видел.

Прислоняется ко мне всем телом. Бедро к бедру, грудью к плечу.

От нее пахнет какими-то тяжелыми восточными духами, совершенно не подходящими молодой девушке.

У нее пухлые яркие губы. На носу нет и следа веснушек — вывела или замазала.

А у Лары были, несмотря на блондинистость. Почти прозрачные, светлые, но вблизи — видно.

И пальцы, которые держат бокал — не такие тоненькие, как у Лары, хотя сама девушка совсем тростинка, одной рукой можно обхватить талию.

— Давайте на брудершафт! — говорит она, блестя глазами.

Такая юная, наивная со своими хитрыми уловками, которыми наверняка гордится.

Наклоняюсь к ней, глядя на блестящие приоткрытые губы, вдыхаю густой тяжелый аромат духов…

— Прости, отойду на минуту, — говорю, поднимаясь с дивана под разочарованный вздох безымянной красавицы. Если б она знала еще, что я там единственный не женат, так просто бы не ушел.

На улице морозный воздух продирает носоглотку не хуже алкоголя. Метель уже успокоилась, но становится все холоднее.

Раньше я думал, что нет ничего мрачнее, чем зимний Питер. Но теперь вижу, что он был просто строгим. А вот Москва — унылая, серая, дымная. Не спасает ни музыка, ни огни.

Пальцы сами нашаривают телефон в кармане. Вызываю такси и уезжаю, не прощаясь. Без малейших сожалений.

Дома застаю картину маслом: нянька валяется на диване, задрав голые ступни на стопку подушек и смотрит по спутнику соревнования рестлеров. Могучие потные мужики рычат и трясут головами, демонстрируя мускулы, а приличная пятидесятилетняя женщина, смотрит на экран чуть дыша. Завороженная настолько, что замечает меня, только когда подхожу вплотную.