Онлайн книга «Слишком хорошая няня»
|
Сейчас она — самая далекая. Самый мой злой враг. — Нет уж, — качаю головой, понимая, что она попала в слабое место. — Моя. У меня даже есть ощущение, что это я ее нагулял от кого-то на стороне. А ты не мать, а мачеха. Светка поднимает ладони вверх — мол, сдаюсь. Но это ложь. Потому что следующий ее вопрос выбивает из моих легких весь воздух: — Ну что, она рассказала, почему убежала из дома? — Нет. — А я вот вспомнила! Саш, прикинь — это была просто шутка! Динка опрокинула пепельницу на ковер, я на нее наорала, она сбежала реветь. И тут Танька мне говорит — если она тебя так бесит, сдай ее в детдом! А я — ну кому она там будет нужна? Кто захочет взять этого капризного ребенка? Только бомжи какие-нибудь — милостыню просить. — Охренеть… — А Динка нас подслушивала, — поясняет Света. — Я заметила. Хотела преподать ей урок. Вот после этого я ее и не видела. А она к бомжам, значит, отправилась… — Я не понимаю, — цежу сквозь зубы. — У тебя вообще никакой эмпатии к ней нет? Ты же мать! — Полюбить и разлюбить по желанию не получится, Летников, — назидательным тоном говорит она. — Тебе ли не знать. Вот что тебе стоило меня полюбить? И все было бы иначе! Что мне стоило ее полюбить? Что? Закрываю глаза, неожиданно для себя самого пытаясь ответить на этот вопрос. Что мне мешало полюбить женщину, которую я выбрал по внешности, женился по залету и бросил одну в Питере, потому что она перестала быть такой же легкой на подъем и беззаботной, как до рождения Дины? — Ага, молчишь! — торжествующе заявляет Светка. — А мне каково? Ты подумал? Разлюбить-то тоже — никак. Молча закрываю ноутбук, даже не пытаясь прощаться. Никуда она не денется от своих двадцати миллионов. Выхожу из кабинета. В этой квартире везде на полу мягкие ковры, поэтому Дина, сидящая у окна с зайцем, не слышит моих шагов, и я подхожу достаточно близко, чтобы услышать горячий шепот: — Зайцам билет не нужен. Потому что они зайцы. Я буду копить деньги, куплю себе билет на поезд, и мы с тобой поедем домой, к Лале. Не бойся, папа не узнает. Потираю грудь с левой стороны, где внезапно становится как-то тесно и неуютно. Кажется, слишком громко вздыхаю — и Дина быстро оборачивается, пряча зайца за спину. Она смотрит на меня слишком понимающим взглядом и спрашивает: — Папа, тебе больно? — Что? Она встает на диван прямо ногами и кладет руку мне на грудь. Туда, где я только что тер. — Да, — признаюсь я. — То есть, нет. Все в порядке. Прижимаю ее маленькое тельце к себе и чувствую, как по венам разливается тепло. Как я столько лет жил без нее? Немыслимо. — Мне тоже больно, — шепчет она мне на ухо, щекоча лицо кудряшками. — Когда мы с зайцем говорим про Лалу, у меня тоже тут болит, очень сильно. Как будто сжимается. — Ох, малышка… — Мы теперь поедем в больницу? — Нет, тут больница не поможет, — говорю тихо, обнимая ее и чувствуя, как колотится в груди крошечное сердечко. Ладно бы, я себе причинял боль из-за обиды на Лару. И ей — потому что она меня отвергла. Но за что я мучаю Динку, которая и без того огребла из-за моей глупости в свои пять лет того, чего многие и до старости так и не познают? — Пошли на кухню, — говорю я и подсаживаю ее на руки. У кухонного островка сгружаю на стол, где она устраивается, болтая ногами. |