Книга Конфидент, страница 37 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Ольга сидела рядом с братом и снова почти не притрагивалась к выпивке. В свете красных фонарей её зелёное платье казалось почти чёрным, зато волосы горели медью. Она поймала мой взгляд и чуть заметно улыбнулась.

Мне понемногу начинало казаться, что Бергер со своей речью практически не преувеличил.

Время шло. Музыка становилась быстрее, дамы — веселее, а большинство офицеров понемногу утрачивало способность сидеть прямо. Бергер пил больше всех, но по-прежнему держался так, будто весь вечер провёл со стаканом воды. Он успел потанцевать, поспорить с музыкантами об исполнении испанской плясовой и предложить управляющему выкупить всё заведение вместе с его хозяйкой — после чего вернуться к столу и снова возглавить возлияния.

Я несколько раз пытался напомнить о деле, которое мне непременно нужно с ним обсудить, и каждый раз граф заверял, что всё помнит, но сейчас музыка слишком громкая, кругом посторонние, да и бутылка ещё не прикончена. Оставалось лишь расслабиться, усесться поудобнее, и ждать, пока подходящее время наступит само собой.

Вот только наступить ему было не суждено. По крайней мере — в этот вечер.

Дверь открылась, и в подвал спустились шестеро молодых мужчин. Одеты они были неброско, но дорого. Двигались трезво, держались спокойно и по сторонам не глазели. Первый остановился у лестницы, оглядел зал и направился прямо к нашему столу. Остальные последовали за ним.

Бергер проследил за ними, поставил бокал и пробормотал, вздохнув:

— Ну вот. А я-то уже боялся, что сегодня обойдётся без драки.

Я слегка напрягся.

— Кто такие? — покосившись на вновь прибывших, я нахмурился. К шестерым присоединились ещё трое. Итого девять. И хорошо ещё, если на улице не ждёт подкрепление.

— Люди князя Ратмирова. Его сиятельство недавно проиграл мне скоростное пари, после чего заявил, будто мы жульничали.

— А вы жульничали?

Бергер посмотрел на меня с искренней обидой.

— Мы всего лишь оказались лучше.

Почему-то я был склонен ему не поверить.

Посланцы Ратмирова остановились возле стола. Старший — высокий молодой человек с тонкими усами — потребовал, чтобы Бергер признал заезд нечестным и вернул выигрыш. Граф выслушал его с величайшим вниманием, после чего предложил князю в следующий раз выставлять лошадей, способных догнать его рысака, а не сочинять оправдания, и уж тем более не доставать почтенных господ, когда они отдыхают.

Дальше всё происходило быстро и неотвратимо. Молодой человек назвал Бергера шулером, кто-то из гвардейцев потребовал взять слово назад, обещая в противном случае заставить пожалеть об этом.

Один из ратмировских людей усмехнулся и заметил, что артель Бергера только и умеет, что подкупать конюхов и полицейских.

Бергер поднялся. Сидевшая у него на коленях дама соскользнула в сторону и предусмотрительно спряталась за столом.

— Господа, — произнёс граф, оглядывая противников, — мы собрались здесь отдыхать. Поэтому предлагаю решить недоразумение быстро, без оружия и по возможности не ломая музыкальных инструментов. Хозяева этого не любят.

Старший из пришедших ударил его по лицу.

Граф отступил на шаг, потрогал лицо и с каким-то облегчением улыбнулся.

— Прошу заметить, господа: не я это начал.

А дальше началась настоящая вакханалия.

Противник Бергера согнулся вдвое, получив удар в живот, и Бергер тут же ударил его по затылку подхваченной со стола бутылкой. Кто-то опрокинул стул, полетела ещё одна бутылка.