Книга Девочка моя, страница 76 – Юлия Резник

— Не надо справок. Просто выйди.

Инга вздрагивает, будто я ударил ее. Я морщусь, потому что это действительно прозвучало неоправданно грубо. Я не хотел… Вижу, как ей тяжело с этим справиться. Но ведь не психует! Сидит и смиренно ждет, что я извинюсь, передумаю…

Чего я не собираюсь делать, потому что с меня на сегодня хватит. У меня голова взрывается, и абсолютно точно я не в том состоянии, чтобы принимать какие-то решения касательно нашего будущего. Прежде нужно разобраться в себе.

— А как же Катя? — поняв, что ничто меня не берет, Инга выкладывает на стол свой последний козырь.

— Не дави на больное! — резко бросаю я.

Инга всхлипывает, резко толкает дверь, впуская в салон немного свежего воздуха. И захлопнув ту за собой, все же остается стоять возле машины. В темно-синем платье. На каблуках. С вечерним клатчем в руке. Такая красивая, что у меня перехватывает дыхание. Стоит, не двигаясь. Наверное, ждет. Ждет, что я окликну ее. Выйду следом. Скажу, что погорячился. Что мы со всем справимся. Но я не могу. Однажды я уже поспешил. И вот чем это для нас закончилось.

Инга медленно поворачивает голову. Наши взгляды встречаются. Она едва заметно качает головой, будто не в силах до конца поверить, что я не шучу. Потом разворачивается и медленно идет к подъезду.

Смотрю ей вслед, пока она не скрывается за тяжелой металлической дверью. Опускаю голову на руль и зажмуриваюсь. Господи... Я и так не слишком доверял этому миру, а теперь... Я даже боюсь представить, что будет.

Инга

Дверь подъезда захлопывается за спиной с тяжелым металлическим грохотом. Я вздрагиваю. Похоже, сломался доводчик. Может, сегодня день такой, что все ломается? Какой-нибудь ретроградный Меркурий… Я так точно едва держусь. Обнимаю себя руками, не в силах продвинуться дальше первой ступеньки. Делаю глубокий вдох, поражаясь тому, насколько он выходит болезненным. Прижимаюсь спиной к холодной двери. Закрываю глаза. И, кажется, слышу, как ревет мотор Андреевой машины, как шуршат по асфальту шины. А потом звук двигателя становится тише и стихает вовсе.

Все. Он уехал. Не передумал. А ведь наивная часть меня до последнего верила, что вот сейчас дверь распахнется, и он ворвется в подъезд. Злой, растерянный, не понимающий, что делать дальше, но все равно не способный оставить меня одну.

Не случилось. Я такая, блин, фантазерка!

Медленно сползаю по двери вниз.

Плевать на платье, которое наверняка соберет всю грязь с подъездного пола. Плевать на прическу, макияж, каблуки и клатч… Один черт в него не помещается даже половина необходимого! Кто их вообще придумал?!

Сажусь прямо на порожек. Руки трясутся, как у запойного пьяницы. Дрожь рождается на кончиках пальцев и, поднимаясь выше, проходит по предплечьям и плечам, углубляясь под кожу. Меня начинает колотить так, будто я несколько часов простояла на морозе. Хотя в груди невыносимо печет.

Вот тебе и «не надышусь».

Зажимаю рот ладонью, но первый всхлип все равно прорывается наружу. Следом второй, и третий. Я плачу некрасиво. Захлебываясь и подвывая. Меня скручивает. Нос закладывает. Воздуха не хватает. А любые попытки взять себя в руки заканчиваются новым витком истерики.

Что мне делать? Что мне, мать его, делать? Написать ему? Позвонить? Или, напротив, дать время, чтобы… Чтобы что? Чтобы он убедился, что с моей головой все в порядке? И сколько же мне этого ждать? День? Два? Неделю, может быть? Или, чего уж, месяц?