Книга Связанные Неприятности, страница 10 – AnnKo

После мытья началось самое изощренное испытание — одевание. К первой девице присоединилась вторая, такая же молчаливая, ловкая и безжалостная. Они вдвоем выудили из массивного шкафа наряд и буквально втиснули меня в него, не считаясь с законами анатомии.

С профессиональной точки зрения это был монументальный шедевр портновского искусства, но как дизайнер я содрогнулась от этой душной, помпезной эстетики. Тяжелый, плотный атлас цвета грозового неба — темно-синий, почти черный, отливающий зловещим стальным блеском. Корсет оказался настолько жестким и беспощадным, что мои ребра жалобно пискнули, а дыхание тут же стало прерывистым, поверхностным и паническим. Длинные, громоздкие рукава-буфы, высокий воротник-стойка, расшитый мелким речным жемчугом, который при каждом движении больно царапал кожу под подбородком. Платье весило килограммов пять, не меньше, и сковывало движения так, что о моей привычной летящей походке можно было забыть. Теперь я могла только чинно и медленно выступать, как напыщенный павлин в городском зоопарке.

Горничные принялись за мои волосы. В ход пошли жесткие щетки, шпильки, какие-то липкие травяные эссенции… Через полчаса изощренных пыток на моей голове возвышалась сложная, монументальная конструкция из локонов, переплетенных серебряными сетками.

— Готово, — коротко бросила одна из них, впервые подав голос. Тон у нее был такой, словно она заколотила последний гвоздь в крышку гроба.

Я повернулась к зеркалу и замерла. Оттуда на меня смотрела абсолютная незнакомка. Та самая Элизабет, а не Лиза. Бледная, с лихорадочным, диким блеском в глазах, затянутая в тиски шелка. Красивая? О да, безусловно. Но я чувствовала себя как дешёвый подарок, который упаковали в дорогую упаковку, чтобы имениннику было максимально приятно выбросить его в урну, не распаковывая.

— Лорд ждет в Большом зале, — сухо объявила старшая служанка, распахивая передо мной дверь.

Сердце мгновенно ушло куда-то в район многострадальных пяток, обутых в неудобные туфли. Час расплаты — или той самой изощренной «благодарности» — официально настал.

Даже в этот момент, когда испуганное сердце судорожно колотилось где-то в тисках корсета, мой внутренний дизайнер категорически отказывался затыкаться.

«Если безжалостно отпороть эти странные рукава-буфы, — думала я, бросая последний критический взгляд в зеркало, — срезать удушающий воротник, полностью открыв линию плеч и ключицы, а сверху небрежно набросить мою невесомую паутинку из белой ангоры… Получился бы изысканный, глубокий и чертовски стильный образ. А сейчас я — просто ходячая портьера. Даже у Скарлетт О’Хара её знаменитое платье из зеленых штор выглядело куда элегантнее, а тут… Тьфу, недоразумение кутюрное».

Конвой в лице капитана Райана явился ровно в назначенное время. Его суровое лицо было непроницаемым, как гранитная плита. Мы снова двинулись по бесконечной анфиладе коридоров, пока не уперлись в массивные, вызывающе золоченые двери. Два лакея синхронно потянули за ручки, двери распахнулись, и на меня плотной удушливой волной обрушился гул сотен голосов, смешанный с концентрированным шлейфом тяжелых, приторно-сладких духов.

Зал был забит местной аристократией под завязку. Сделав первый шаг внутрь, я едва сдержала профессиональную скептическую ухмылку. Боже правый, ну и цыганщина! Казалось, здешние дамы перед выходом устроили соревнование под девизом «надень на себя всё самое дорогое и сразу». Тяжелый атлас яростно спорил с плотным бархатом, на гигантских, необъятных кринолинах громоздились тонны золотой вышивки, а от количества массивных камней на шеях и запястьях рябило в глазах — этим блеском можно было бы легко закрыть годовой бюджет небольшой европейской страны. Похоже, местный бомонд, включая мужчин, пытался продемонстрировать не утонченный вкус, а исключительно толщину своих кошельков. Всё вокруг выглядело аляписто и совершенно безвкусно.