Книга Связанные Неприятности, страница 109 – AnnKo

Я многозначительно посмотрела на Барни. Тот медленно сложил руки на груди, и его губы растянулись в такой жуткой улыбке, что у стоящих рядом солдат Ордена Пылающего Ока дружно застучали зубы.

— Тем более, если этот представитель — Древняя Кровь, — вкрадчиво добавил Барнабас. Его голос вроде не громкий, но он разнесся по всему поместью.

У Пинча глаза буквально полезли из орбит. Он явно знал, что означает этот термин в старых легендах. «Древняя кровь» — это не просто демон, это ходячая катастрофа для любого, кто посмеет встать у неё на пути.

— Мы пришли не драться, а договариваться, — продолжила я, обрывая его попытку что-то возразить. — Но договариваться мы будем на высшем уровне. Нам нужен представитель Короля Филиппа II или сам Король.

— Герцог Максимилиан фон дер Штерн не оправдал нашего доверия. Он пошел войной на наш мир, за что был арестован лично Королем Малахиасом. Все его активы и люди здесь — теперь объект международного расследования. — Добавил Барнабас.

Я в упор посмотрела на инспектора.

— Надеюсь, у вашего Короля хватит сообразительности не нападать на дипломатическую миссию, за спиной которой стоит гвардия и воля двух миров. Пинч, приведите мне кого-то, кто чтит законы, а не только считает чужие деньги. Живо.

Глава 71.

Я оставила Барни и Вальтазара разбираться с остатками «высокого общества» во дворе. Мне нужно было побыть одной. Точнее, не одной — я чувствовала, как под слоями вытоптанной грязи и битого стекла пульсирует обида. Не моя. Его.

Я вошла в замок, стараясь не смотреть на сорванные гобелены и липкие пятна на паркете. Каждая ступенька лестницы в подвал стонала под моими ногами, жалуясь на грубость чужаков. Но чем ниже я спускалась, тем тише становился мир наверху. Здесь, в глубокой тишине, меня ждал он.

— Я здесь, — прошептала я, подходя к краю колодца. — Прости, что оставила тебя так надолго.

Источник скучал и ждал, затаившись, как раненый зверь. Как только я опустила руку в прохладное мерцающее марево, меня обдало волной такой неистовой радости и нежности, что на глаза навернулись слезы. Это было похоже на возвращение в детство, в самое безопасное место на свете.

Магия рванула наружу, соскучившись по созиданию. Серебряные нити тонкими змейками поползли по полу, затекая в трещины, обвивая ножки поломанной мебели. Где проходила эта живая сила, там реальность «сшивалась» заново.

Я закрыла глаза, направляя этот поток.

Вот здесь, в столовой…— я представила длинный дубовый стол. Источник согласно дрогнул, и я почувствовала, как древесина сама срастается, а глубокие царапины затягиваются, словно раны на коже.

А здесь…— магия потянулась к окнам. Разбитые витражи, которые мародеры выбили ради забавы, начали собираться из осколков, словно время пошло вспять. Но я не просто возвращала старое. Я вплетала свое.

Возле дома Источник вдруг заупрямился. Он хотел выплеснуть накопленную мощь в огромную, величественную ель, которая закрыла бы фасад своей колючей броней.

— Нет, милый, — я мягко потянула за серебряную нить, перехватывая узор. — Будет слишком темно. Давай… давай сирень?

Я вызвала в памяти май в Москве. Тот самый душный, сладкий запах, который врывался в открытую форточку, когда я засиживалась за вязанием до рассвета. Источник на мгновение замер, переваривая образ, а потом радостно отозвался. Вместо суровой хвои под окном моей спальни мгновенно вымахал пышный, тяжелый куст. Я уже знала: когда придет весна, здесь будет пахнуть моим прошлым, которое стало моим будущим.