Книга Связанные Неприятности, страница 110 – AnnKo

Я шла по дому, и за моей спиной залы преображались. Моё любимое кресло у камина «обросло» новой обивкой, мягкой, как облако, в которую я вплела защитные руны. Даже пыль не решалась осесть на эти поверхности.

Я буквально «перевязала» весь замок. Теперь это был мой «Светлый Ключ» — живой, дышащий, пахнущий сиренью и магией, неприступный для тех, кто не умеет ценить красоту.

Когда я наконец поднялась на террасу, Барни стоял там, глядя на обновленный фасад. Он обернулся ко мне, и в его глазах я увидела отражение той силы, что теперь текла в моих жилах.

— Ты вернула этому дому его истинное лицо, Лиза, — тихо произнес он, ласково приобнимая меня за талию. — Теперь эти напыщенные индюки Верхнего мира наконец-то осознают: ты здесь больше не беззащитная гостья. Ты — полноправная хозяйка этого замка.

Глава 72.

Снаружи больше не слышно ни криков, ни скрипа карет. Мир за окном, перекроенный моей волей, затих, впитывая магию обновления. Я сидела в своем кресле — том самом, с высокой спинкой и мягкими ушками, — и слушала, как весело потрескивают дрова в камине.

В руках привычно мелькали спицы. Тонкая серебристая нить сама ложилась в невесомую паутину. Я не думала об узоре, я просто вязала и мне было спокойно. Петля за петлей, выдох за выдохом. Казалось, вместе с этим полотном я распутываю все узлы тревоги, что накопились внутри за последние недели.

Я не заметила, как веки потяжелели. Ритмичный стук спиц стал тише, а тепло камина укутало меня, как бабушкин плед.

Очнулась я от странного, но такого правильного чувства невесомости. Меня нежно, но крепко держали сильные руки. Запах чая и чего-то родного, присущего только ему, окутал меня раньше, чем я открыла глаза. Барни нес меня вверх по лестнице, и его шаги были совершенно бесшумными.

— Не уходи, любимый… — пробормотала я, утыкаясь носом в изгиб его шеи. Спицы где-то выпали, но мне было все равно. Сейчас моей единственной опорой был он — мой демон, мой муж, мой самый замечательный мужчина на свете.

Он не ответил, но я почувствовала, как его руки сжались чуть крепче, а губы коснулись моего виска. В этом жесте он показал столько любви и нежности, что остатки тревоги окончательно растворились. Я провалилась в глубокий сон без сновидений, зная, что в этом доме, который я «перевязала» под нас, нам больше никто не посмеет помешать.

* * *

Утро ворвалось в спальню не ласковым лучом солнца, а оглушительным ревом фанфар. Я подпрыгнула на кровати, едва не запутавшись в простынях.

— Кто там еще решил помереть на рассвете? — проворчал Барни, запуская пятерню в растрепанные волосы.

Я выглянула в окно и едва не прыснула. У ворот выстроилась целая процессия. В центре стояла карета, настолько золоченая и вычурная, что она напоминала огромный свадебный торт. Дверца распахнулась, и началось шоу.

Сначала из недр экипажа показалась тощая нога в шелковом чулке, которая долго и мучительно искала подножку. Затем, кряхтя и цепляясь за руку лакея, на свет божий явился сам Филипп II. Он был похож на испуганную цаплю, которую зачем-то нарядили в парчу. Лицо — гладкое и такое же выразительное, а лысина блестела, как коленка. Глядя в его пустые, чуть выпученные глаза, я окончательно осознала: герцог Максимилиан не просто «помогал» королю, он заменял ему мозг.