Книга Герой империи. Сражение за инициативу, страница 117 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Генеральный комиссар госбезопасности – Лаврентий Павлович Берия;

Предсовнаркома и нарком иностранных дел – Вячеслав Михайлович Молотов;

Начальник Генерального штаба – маршал Советского Союза Борис Михайлович Шапошников;

Заместитель начальника Генерального штаба, начальник Оперативного Отдела – генерал-майор Александр Михайлович Василевский;

Старший (и единственный) социоинжинер «Полярного Лиса» – Малинче Евксина.

Присутствуют заочно в режиме телеконференции:

Командир «Полярного Лиса» – капитан первого ранга Василий Андреевич Малинин;

Главный тактик «Полярного Лиса» – капитан второго ранга Ватила Бе.

— Товарищи, – сказала Малинче Евксина, когда все были в сборе, – это я попросила товарища Верховного Главнокомандующего собрать вас для обсуждения очень важного вопроса, решение которое повлияет на всю дальнейшую историческую последовательность.

— Да, товарищ Малинче, – сказал лучший друг советских физкультурников, – мы вас внимательно слушаем.

— Согласно данным, – сказала та, – которые собирает глобальная система психосканирования, удалось выяснить вот что: после того как вражеская группировка, прорывающаяся к городу Смоленску, оказалась в полном окружении и все ее попытки прорвать кольцо оказались безуспешными, моральный дух в стране Германия сильно упал. Все помнят, чем подобное окружение в самом начале войны обернулось для похожего соединения, которым командовал тактик Гудериан.

— Солдаты дейчей, – добавила с Полярного Лиса Ватила Бе, – просто отказываются идти в атаку, когда узнают, что на другой стороне фронта могут встретиться с имперской штурмовой пехотой и вашими солдатами, прошедшими выучку минского сражения. Тем более что ситуация для дейчей осложняется тем, что их войска оказались между молотом и наковальней: с одной стороны – ударная группировка генерала Рокоссовского, с другой – свежие части Красной Армии, занявшие долговременную оборону.

— Среди вражеских солдат, попавших в окружение, – сказала Малинче Евксина, – нарастают настроения безнадежной обреченности, при общем осознании бесцельности и ненужности этой войны. Попытка этого последнего наступления показала врагу, что ваши войска, опомнившись от первого ошеломляющего удара и избавившись от дураков и предателей, оказались совсем не легким противником. Ожесточенное сражение, по своему накалу превысившее все, что знала прошлая Великая Война, показало, что все предвоенные установки командования дейчей были неверными. Теория о сверхчеловеках и недочеловеках потерпела крах, и теперь вместо нее во вражеских головах воцарилась полная сумятица.

— Я бы даже сказала, – поправила коллегу Ватила Бе, – что естественный ход событий вывернул эту теорию наизнанку. Теперь уже дейчи, натолкнувшись на квалифицированное и яростное сопротивление, чувствуют себя не совсем полноценными бойцами в сравнении с вашими солдатами, которые дерутся насмерть и отходят только по приказу. Но мы-то с вами знаем, что в безнадежном приграничном сражении только дурацкий приказ командующего Павлова на всеобщее отступление привел войска вашего Западного фронта к катастрофе. Если бы квалифицированное управление войсками началось с первых часов войны, то фронт сейчас проходил бы в другом месте. Быть может, по реке Березине, а может, и по линии укрепленных районов вашей старой границы.