Книга Имперский союз, страница 114 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

— Меня это не касается, – сказал он, – господин полицмейстер приказал мне вас задержать и доставить к нему, и я выполняю его приказание. Вы, господа, можете потом на меня жаловаться. Это ваше право. Все претензии вы выскажите Сергею Александровичу. Он с нетерпением ждет встречи с вами.

Сергеев наблюдал за перепалкой двух николаевских «силовиков» и помалкивал до поры до времени. Он понимал, что генерал-адъютант Кокошкин интересуется не столько ротмистром, сколько его скромной персоной. А может, и не только Кокошкин. Возможно, что и сам министр внутренних дел граф Строганов приложил к этому руку. «Поинтересоваться, что ли?»

— Милостивый государь, – спросил он, – не соблаговолите ли представиться? А то как-то неудобно получается: заарестовали нас, везете в полицию, а мы не знаем даже, как к вам обращаться.

Человек в сером цилиндре помолчал, а потом, подумав, ответил:

— Можете называть меня Иваном Ивановичем. Это вас устроит?

— Вы, наверное, такой же Иван Иванович, как я Франц Карлович, – ответил Виктор. – Впрочем, будем считать, что все обстоит именно так, как вы сказали. И все же ответьте мне – куда вы нас везете, и зачем?

— Успокойтесь, Виктор Иванович, – неожиданно вступил в разговор ротмистр, – скорее всего, мы едем на Большую Морскую. И собеседником вашим – моим вряд ли – будет сам Сергей Александрович. Только если все то, о чем вы мне только что рассказывали, правда, то… В общем, все будет хорошо.

— А что рассказал вам господин Сергеев? – поинтересовался «Иван Иванович». – Господа, прошу иметь в виду, что чем быстрее мы узнаем от вас всю правду, тем быстрее мы с вами распрощаемся.

— Иван Иванович, – криво улыбнувшись, сказал Сергеев, – а вы помните, что написано в Библии? В Книге Экклезиаста говорится: «Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь». Вы не боитесь, что то, что вы узнаете, может сказаться на вашем здоровье?

«Иван Иванович» нахмурился и злобно посмотрел на Сергеева. Но препираться с ним не стал и до конца поездки молчал. Виктор же подмигнул ротмистру. Под сюртуком в кобуре у него находился травматический пистолет «Макарыч». Полицейские при задержании быстро обшарили его карманы и, не найдя в них ничего подозрительного, успокоились. Что поделаешь, нет у них еще опыта в подобных делах. Нынешние пистоли спрятать довольно сложно. Так что разговор с господином Кокошкиным может получиться весьма интересным. Но лучше бы дело не дошло до пальбы.

Карета остановилась. Виктора и ротмистра вытолкнули на улицу. Потом их провели в дом главного полицейского столицы российской империи и в коридоре попросили немного обождать. Сергеев и Соколов переглянулись. Интересно, чем все это закончится?

С колокольни Петропавловского собора донеслись звуки курантов, вызванивающих привычную мелодию. Шумилин машинально посмотрел на часы.

— Уже три часа, – сказал он царю, – пора возвращаться. К вечеру нам надо быть на Черной речке.

Николай вздохнул. Видимо, он соскучился по дому и семье, по своему миру и по власти над подданными, которых в XXI веке у него не было. И в то же время, как понял Александр, ему хотелось побыть еще немного в этом странном и таком интересном мире.

— Александр Павлович, – тихо сказал он, – мы еще вернемся сюда?