Онлайн книга «Спят курганы темные»
|
— Сотник армии УНР Зинчук. Вот только… — Что еще? — Наши хлопцы взяли еще одного очень странного типа. Говорил на суржике, а одет был, по словам сержанта Васюры, который приказал его арестовать, в непонятную униформу. Его бросили в клетку к другим подозрительным штатским. А когда пришла смена караула, все наши, которые там были, были мертвы, а задержанных и след простыл. — Как его звали-то? — Сержант Васюра запомнил только, что «Семен». И что он похож был на офицера. — А сам сержант где? — Здесь, в расположении. — Значит, так. Пришлешь мне этого Зинчука, а затем Васюру. Приказ ясен? — Ясен. — И чего же мы ждем, Панкратов? 6 августа 2014 года. Донецкая область, село Петровское. Сотник Украинской повстанческой армии Креминь Михайло Францевич Нет, пилить ножовкой беременных баб пополам – это не для меня. Да и я не плотник какой, чтобы пилой орудовать. Но у нас и без того было достаточно спецов в этом деле. А вот потискать, понасильничать полек или жидовок перед смертью – причем желательно тех, что помоложе – это я любил. Прогулялись мы по Волыни неплохо. Действовали примерно одинаково – приходили в село под видом русских партизан, нас радушно встречали, столы накрывали… А вечером, когда горилка была вся выпита, а угощенье съедено, я швырял шапку на стол, хорунжий Кугут – мой заместитель – отдавал команду: «На ножи!», и хлопцы начинали резать. Немцы нам в этом не мешали – у нас с ними было негласное взаимопонимание – они нас не трогают, а мы их. Тем более что многие из нас – включая и меня – служили до этого в «Нахтигале», «Роланде» либо в какой-нибудь айнзацгруппе. Конечно, настало время, когда нас начали встречать неприветливо, а если в селе была польская церковь, то, увидев наших хлопцев, ляхи начинали бить в набат. Случалось, что мы несли потери, особенно если в селе скрывались «аковцы» и поляки успевали добраться до схронов с оружием – во многих деревнях они имелись. Случалось, что ляхи кидались на нас с топорами и вилами в руках – они теперь уже знали, что терять им нечего, и потому дрались с яростью обреченных. Зато теперь, если туда заглянут какие-нибудь ковпаковцы, то местные их встретят так же враждебно, а это главное. Жечь и убивать я научился в батальоне «Нахтигаль», которым официально командовал обер-лейтенант СС Герцнер, а на самом деле – гаупт-штурмфюрер Роман Шухевич. Началось все с того, что в ночь с 29 на 30 июня мы вошли вслед за немцами во Львов, где и устроили акцию против жидов, названную потом «львовским погромом». Мне особенно понравилось тогда раздевать догола жидовок, особенно молодых; парочку совсем молоденьких я оприходовал перед тем, как мы их порешили. Потом в составе «Нахтигаля» мы очищали украинские и белорусские земли от нежелательных элементов – не только жидов и москалей, а также «восточных украинцев» – да какие они, собственно, украинцы, они самые настоящие кацапы, но и всех тех, кто поддерживал партизан. Но недовольство зрело – во-первых, немцы не давали нам уничтожать ни ляхов, ни даже москальских попов. Более важной причиной недовольства было то, что до нас дошли слухи – якобы в январе сорок третьего нас пошлют на фронт – скорее всего, в тот самый проклятый Сталинград. А никто из нас не хотел на эту бойню. Именно поэтому в декабре сорок второго почти никто из нас не захотел продлевать контракт с немцами. |