Книга Все дороги ведут в Реймс, страница 147 – Александр Харников, Максим Дынин

Я с моими людьми уже продумал разные варианты действий на случай возможного абордажа. Еще в Реймсе я поделился ими с Александром, как я уже давно называл поручика Суворова. На борту «Крепости Эмден» к нашим учениям присоединились и его люди – как гвардейцы, так и калмыки. Да, калмыки… Они выглядели куда более экзотичней, чем я. Жаль только, что общаться я мог лишь с их главным, Дарсеном, который немного знал французский (то есть объясниться со мной он мог с несколько меньшим трудом и с несколько меньшим количеством ошибок, чем я с ним на русском). Но тем не менее мы с ними как-то сразу же поладили.

Разместились мы на «Крепости Эмден» так – немецкая делегация заняла большой кубрик для своих членов и маленький – для их шефа, графа фон Герцберга, и двух его заместителей. Нам же дали несколько небольших отсеков, отделенных друг от друга занавесками. Похоже, что в них раньше размещали какие-то восточные пряности. Капитан Мишель сказал, что часть груза, привезенного из Китая, они сдали своим контрагентам еще во французском Бресте. Помещения освободились, но запах, весьма приятный и щекотавший нос, остался. Конечно, путешествовать таким образом было не совсем удобно и немного тесно, но мы не возмущались и терпеливо переносили морской вояж. Тем более что капитан Мишель обещал нам, что он продлится всего лишь пару дней.

Граф Воронцов и наш старший, Кузьма Новиков, отдали выделенное для них отдельное помещение нашим дамам. Я договорился с ними, что в случае опасности один из наших людей отправится в женский кубрик и будет охранять его прекрасных обитательниц. А все прочие должны были переместиться поближе к трапу, ведущему на верхнюю палубу, и быть готовыми поддержать команду и прусских морских пехотинцев в случае нападения на корабль.

При этом я категорически потребовал, чтобы Кузьма и граф Воронцов не лезли в возможную драку, и не только потому, что без них делегации не могли принимать самостоятельные решения, если это придется делать во время нашего предстоящего визита в Берлин. Но, самое главное, они должны были добраться до Петербурга в целости и сохранности.

16 июля 1756 года. Северное море неподалеку от Дюнкерка. Борт 26-пушечного корабля Прусской Ост-Индской компании «Крепость Эмден». Старший лейтенант Аластер Фрейзер

Сегодня в полдень, когда на «Крепости Эмден» пробили восемь склянок^[92], я заметил на горизонте приближающийся к нам корабль. Когда он приблизился к нам на расстояние в несколько кабельтовых, какой-то человек в расшитом серебряным позументом кафтане стал размахивать над головой белым платком, стараясь привлечь наше внимание. Я попросил одного из своих людей принести мне подзорную трубу. Наведя ее на «голландца», я внимательно осмотрел его палубу. Ничего подозрительного я не заметил. Корабль как корабль. Таких мне немало пришлось видеть во время моего морского путешествия. Но что-то мне в нем не нравилось – что именно, я не мог сказать, но интуиция меня редко подводила. Кстати, подполковник Хасханов, которому я рассказал, что нередко могу предчувствовать будущие неприятности – как, например, как я чуть не погиб при нашей первой встрече, либо у Ниагары – сказал мне, что к этому стоит прислушиваться.