Книга Все дороги ведут в Реймс, страница 150 – Александр Харников, Максим Дынин

Мне всегда казалось, что схватки с пиратами и кровавые абордажи происходят где-то далеко, в южных морях. Но, как оказалось, таковые могут произойти и совсем рядом с нашим Отечеством.

Скажу прямо – для меня все было неожиданно. И хотя мой новый друг, старший лейтенант Аластер Фрейзер, и предупреждал о возможных неприятностях, мне казалось, что он чрезмерно осторожен. Но получилось так, что прав оказался он, а не я. И, если бы не его подготовка к атаке нашего корабля вражеским корсаром, я бы вряд ли остался в живых.

Аластер показал себя молодцом. А я поначалу немного растерялся и не сразу сообразил, что, собственно, происходило, и как следовало поступать в подобных случаях. Все произошедшее вспоминается мне, словно обрывки какого-то кошмарного сна.

Вот я со шпагой в одной руке и с пистолетом в другой кручусь в гуще рукопашной схватки, стараясь отразить направленные в меня удары и делая в ответ выпады, которые, к моему удивлению, попадают в цель. Рядом со мной яростно орудует саблей калмык Дарсен. Один взмах острого клинка, и на палубу падает отрубленная кисть супостата, продолжающая сжимать смертоносный клинок. Пират истошно вопит, схватившись за окровавленный обрубок руки, из которого струей хлещет кровь.

Я поворачиваюсь и вижу, как на Аластера набрасывается разбойник, вооруженный саблей. Один из ударов пирата обрушился на плечо моего друга. Надо его выручать! Я, как меня учили старые сослуживцы, воевавшие еще в Крыму в армии фельдмаршала Миниха, пригнувшись, наношу удар шпагой в грудь врага. Тот роняет саблю и словно подкошенный падает на палубу нашего корабля. Далее из пистолета я застрелил пирата, пытавшегося ударить абордажным топориком гренадера, орудовавшего мушкетом, словно мужик дубиной. Гренадер благодарно мне кивнул и прикладом мушкета разнес голову пирата, размахивавшего саблей.

Все закончилось в течение получаса, хотя мне показалось, что бой этот длился чуть ли не весь день. Мы победили разбойников и взяли в полон тех из них, кто успел бросить оружие и запросить пардону.

Когда выстрелы и яростные крики стихли, я услышал плеск морских волн и стоны раненых. С удивлением увидел я стоявшего у трапа, ведущего на нижнюю палубу, графа Воронцова с пистолетом в одной руке и простреленной треуголкой в другой. А ведь мы просили его не лезть в драку. Но все-таки он молодец. Как и глава посольства русских американцев Кузьма Новиков. Вот он стоит, сжимая в руке окровавленный топор. А рядом с ним, опершись на его плечо, всхлипывает Кристина – супруга Кузьмы.

Вторая дама, которую звали Дженнифер Робинсон и которая, как я слышал, была дочерью шотландского герцога Кера, вместе со своим мужем Томасом осматривала раненых и перевязывала их раны. Аластер, правый рукав камзола которого потемнел от крови, лишь отмахнулся от предложения лекаря и внимательно осматривал связанных пленных. Интересно, кого он там ищет?

Аластер указал одному из своих солдат пальцем левой руки на лежавшего на палубе корсарского корабля мужчину в нарядном камзоле, расшитом серебряным позументом, и велел отделить его от прочих пленных. Я сообразил, что мой друг хочет немедленно его допросить. Я подошел к Аластеру и тоном, не терпящим возражений, заявил, что, пока его не перевяжут, никаких допросов и прочих действ я ему производить не позволю.