Онлайн книга «Русские своих не бросают»
|
Тут Васильев заговорил опять, и я вернулся из будущего в настоящее: — Федор Ефремович… — Зовите меня просто Федей, товарищ капитан. — Хорошо, Федя. Слышал я, что ты просишься в Крым? — Так точно, товарищ капитан. У меня есть боевой опыт. — Знаю, и то, что боевая награда у тебя есть. Но у меня к тебе другое предложение. Такое, которое принесет намного больше пользы, чем на фронт. Кстати, зови меня Женей, и можешь тоже на «ты». Я ведь по возрасту ненамного старше тебя. — Хорошо… Женя… — Так вот. Есть тут одна особа, с которой неплохо бы тебе завести шуры-муры. Не для удовольствия, а для дела. Расскажу тебе все более подробно, если ты дашь принципиальное согласие. «Значит, он из меня мачо хочет сделать», – подумал я. — Жень, мне как-то не особо хочется быть жиголо. — Понимаю тебя, но кому-то надо и с врагами внутренними бороться. Не бойся, на тебя она точно клюнет. Кстати, ты же вроде блогером был и редактором газеты твоего курса? — Было такое. А к чему все это? — Хорошо, слушай. Есть тут одна дама в «Голосе эскадры», которая, скажем так, хочет сдать нас всех с потрохами британцам и французам. — И я должен буду выяснить у нее, кому конкретно. И за какую сумму. Правильно я тебя понял? — А вот и нет. Хотя, конечно, любая информация, полученная от нее, будет приветствоваться. Но ее не нужно расспрашивать ни в коем случае – будешь играть этакого тупого самца. Ну, и в порыве страсти разбалтывать ей то, что ты якобы услышал в кулуарах… Кстати, еще один момент. Дама выросла в России, но с корнями с Западной Украины. И свидомая до безобразия, хоть она это особо и не афиширует. Как пел Высоцкий, «этим доводом Мишка убедил меня, гад» – после Донбасса свидомитов я люто ненавидел. Дальнейшее было делом техники. Юрий Иванович Черников объявил конкурс для курсантов, желающих сотрудничать с «Голосом эскадры». И, прочитав кое-какие мои статьи, пригласил меня на собеседование, после чего последовало предложение места – репортера в Зимнем. Подозреваю, что Женя Васильев намекнул ему о моей скромной особе. После совещания в Зимний я отправился на одном катере с Лизой. И по тому, как она почти сразу, якобы случайно, прижалась ко мне грудью, я понял, что кастинг прошел, но не стал торопить события. А среди ночи вдруг раздался стук в дверь. — Это я, Лиза, – послышался шепот из коридора, – открой, а то я босиком и в одной ночной рубашке… 1 (13) сентября 1854 года. Санкт-Петербург Капитан службы безопасности Гвардейского флотского экипажа Васильев Евгений Максимович — Так-так-так, – с таинственным видом произнес Иван Копылов, у которого в руках вдруг откуда-то материализовалась папочка, – что мы имеем на сегодняшний день? Вот некто Ойген Пфляйдерер, потомственный негоциант из швабского Гайсбурга, пригорода Штутгарта, прибывший в Санкт-Петербург в июле прошлого года и поселившийся на Кирочной. Читаем: «не замечен, не состоит», торгует оптом – часы из Штутгарта и Шварцвальда, музыкальные инструменты оттуда же, кружева из Хайденхайма – блин, кому они здесь нужны, когда рядом Вологда… Ну, в общем, ничего особенного. Бизнес поставлен неплохо, а живет он весьма скромно. Семьи нет, раз или два в неделю ходит к мадам Бальцерович, как я полагаю, чтобы «сбросить давление в баках». В других порочащих связях не замечен. По крайней мере, официально. |