Онлайн книга «Канцлер Мальтийского ордена: Вежливые люди императора. Северный Сфинкс. К морю марш вперед!»
|
Событий особо важных в Питере не произошло, если не считать непонятной движухи среди столичной знати. Похоже, что до нее дошли слухи о нашем посольстве, и многим не понравилось то, что Павел решил создать союз с Бонапартом. Для инглизированной части высшего света более предпочтительным был бы союз с Лондоном. Пусть русские убивают французов за британские интересы. Англичане за это подкинут своим сторонникам немало полновесных гиней. Да и коммерсанты из Туманного Альбиона с большим удовольствием купят заготовленные русскими помещиками и купцами лес, пеньку и прочие столь необходимые Англии товары. Смеркалось. Мы остановились на ночлег в Лудони – небольшой деревне, где местный староста должен был обеспечить нас кровом, а лошадей наших кормом. Удобства, конечно, были далеко не пятизвездочные, но мне доводилось спать и в спальном мешке под открытым небом. Заснул я как убитый. Мне приснился Бонапарт, почему-то одетый не в свой излюбленный костюм – треуголку и серый походный сюртук, а в партикулярное платье и простонародный картуз. К чему бы это? * * * 14 (26 мая) 1801 года. Санкт-Петербург. Михайловский замок. Дарья Иванова, русская амазонка Эх, скучно все-таки, когда вокруг не стреляют, не машут кинжалами и саблями, словом, когда дни похожи один на другой, и не надо озираться по сторонам, ожидая какой-нибудь подлянки. Часть наших ребят уехала на встречу с посланцами Наполеона, часть обучала здешних бандоловов, натаскивая их в искусстве членовредительства. Папа с дядей Димой занимались с Кулибиным проектированием парохода – корабля, который для здешнего народа станет высшим достижением инженерной мысли. Ну а я, проведя пару лекций по экономике с раненым Рязановым, заскучала. Мне вдруг вспомнился наш университет, ребята из группы и даже нелюбимые преподы, которые сейчас казались милыми и хорошими людьми. Я чуть было не всплакнула с тоски. Но, подумав, что с красным носом и заплаканными глазами я изрядно подпорчу свой имидж «кавалерист-девицы», которой море по колено, взяла себя в руки и стала раздумывать, чем бы заняться. Василий Васильевич предложил мне поработать с «панночкой» – так шутники «градусники» прозвали полячку по имени Барбара, пойманную вместе с развеселой шведско-польско-английской компанией. Это именно они чуть было не отправили к праотцам господина Резанова, при этом собирались отловить кого-нибудь из нас. Император Павел решил проявить милосердие и не отправлять Барбару в каталажку. Не знаю, какие у него были планы относительно этой девицы, но по его августейшему повелению полячку было велено содержать не под замком, а среди вольных людей, впрочем, не спуская с нее глаз. Павел взял с нее слово, что она не будет пытаться сбежать, но я знала, что полякам верить нельзя – они соврут, недорого возьмут. Барбара оказалась девицей своенравной и гордой. Однако я тоже не подарок, и после нескольких попыток взбрыкнуть полячка была поставлена на место и далее вела себя вполне нормально. Мы с ней вроде бы даже подружились, но я внимательно за ней следила, подключая время от времени к воспитательному процессу Джексона. Барбара оценила белые и острые клыки пса, а потому старалась не сердить его. По вечерам мы с ней ходили в баню – помещение в Кордегардии, приспособленное для омовения телес наших орлов. Баня была и в Михайловском замке, но располагалась она неподалеку от личных покоев императора, и мы решили туда не ходить, дабы не ввергать Павла Петровича в грешные мысли. Горячей воды нам вполне хватало на то, чтобы помыться. Хотя я изрядно соскучилась по ванной, душу и шампуню. |