Книга Великий канцлер, страница 84 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

По вполне понятным причинам, как я уже говорил, «всей императорской семьи» собрать не получилось. Иных уж нет, а те далече, а со стороны жениха были только мы, выходцы из будущего. Брачный венец над головой невесты по очереди держали ее братья Михаил и Николай, а над головой жениха это предстоит делать мне и каперангу Иванову.

Само же венчание прошло по давно утвержденному ритуалу. Обручальные кольца новобрачных были заранее уложены на золотое блюдо, стоявшее в алтаре. Оттуда их вынес духовник императорской семьи отец Иоанн Янышев. Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Антоний, который вел службу, передал кольца на руки молодым. Подошедшая к ним вдовствующая императрица Мария Федоровна «разменяла» кольца, – и в этот самый момент орудия Петропавловской крепости принялись салютовать в честь бракосочетания русской императрицы. Всего был сделан пятьдесят один выстрел.

После двойного венчания все присутствующие, согласно обычаю, направились по коридорам дворца, где для создания аромата слуги заблаговременно разбрызгали несколько десятков флаконов дорогих духов. Шествие закончилось в Николаевском зале, где виновников торжества и гостей уже ожидали три огромных праздничных стола на две сотни персон. Все это называлось «торжественным обедом». Но было и одно отличие от предыдущих царских бракосочетаний. Вместо лиц, принадлежащих к первым трем классам Табели о рангах, из-за чего обед должен был называться трехклассным, в Николаевский зал Зимнего дворца были допущены офицеры бригады морской пехоты полковника Новикова и наших двух подводных лодок, а также отличники боевой и политической подготовки из рядового и младшего командного состава. Что тут такого: императрица пирует со своей личной дружиной… и несмотря на всю свою важность, сама она – суровая простота.

Обряд царского бракосочетания, хоть и был демократизирован и сокращен в масштабах, все равно вызвал у меня чувство внутреннего протеста. Я чувствовал себя участником какого-то разгула темных сил, своего рода пира во время чумы. В отличие от уходящей в прошлое элиты, не видящей в этом ничего зазорного и даже не желающей знать о бедственном положении русского народа, мы, пришельцы из будущего, сделаны из другого теста. У нас есть совесть, и веселиться в тот момент, когда где-то от голода умирают дети, мы не считаем для себя возможным. С другой стороны, мы все знаем, насколько при подготовке этого мероприятия был урезан первоначальный осетр. С точки зрения семейства Романовых, свадьба эта бедная, почти сиротская, – но Ольга была упряма, а единственный человек, у которого хватает терпения с ней спорить (то есть ее маман Мария Федоровна) махнул на младшую дочь рукой. Мол, ее папа тоже был экономен до скупости: он, когда его не видел никто из посторонних, в кругу семьи носил стоптанные сапоги и протертые штопанные мундиры. Вдобавок к урезанию бюджета мы с Ольгой по-иному подошли и к формированию списка приглашенных гостей. Если прежде на царские свадьбы, помимо других Романовых, были званы чины первых трех классов «табели о рангах» да иностранные дипломаты, то мы заявили, что это наше чисто семейное торжество, а потому его гостями станут лично близкие нам люди. Точка. И спорить бесполезно.