Книга Алый флаг Аквилонии. Железные люди, страница 127 – Александр Борисович Михайловский

Этот последний факт окончательно успокоил офицеров с «Опричника» и приравненного к ним доктора Гомо-лицкого. Если бы было задумано какое-нибудь коварство, то женщину в первый ряд никто бы не вывел.

— Приветствую вас, Петр Александрович, и вас, господа офицеры, в нашей честной компании, - сказал младший прогрессор. - Надеюсь, вы уже приняли самое важное решение в своей жизни?

— Да, господин Петров, - ответил капитан-лейтенант Селиванов, - решение, пусть даже и не без сомнений, нами принято. Мы понимаем, что в одиночку нам тут не выжить, а потому, как вы и предлагали, наша команда присоединится к вашей Аквилонии и принесет ей в этом соответствующую присягу, благо у вас и батюшка уже наготове.

— Я вас понял, господин капитан-лейтенант, - кивнул Сергей-младший. - План такой. Принесение крестоцело ловальной присяги на верность Народной Республике Аквилония состоится на этом месте через два часа, а пока, так как мы не продаем котов в мешке, я попрошу Никифора Васильевича Толбузина, отца Макария, а также прочих офицеров с линейного корабля «Азия» ответить на все ваши вопросы. Сам я при этом присутствовать не могу, ибо это дело только между вами и теми, кто присоединился к нам прежде. Но если после этого разговора у вас останутся какие-нибудь вопросы, то я лично буду к вашим услугам. А сейчас, Петр Александрович, скажите, вы не знаете, почему на берег не сходит команда датского барка?

— Мы нашли датчан на якоре в Столовой бухте - там, где должен был находиться Кейптаун, - сказал командир «Опричника». - К тому моменту они совершенно пали духом, сложили лапки и приготовились помирать от голода и холода, когда закончатся запасы топлива и продовольствия, а их штурман от отчаяния и вовсе повесился в своей каюте на ремне от штанов. Капитан барка господин Ганс Андерсен также оказался безынициативным и безвольным человеком, не способным к исполнению командирских обязанностей, в то время, когда от владельцев барка по телеграфу не поступает никаких распоряжений. Тогда я заявил датчанам, что буду спасать их, даже если они этого не хотят (ибо иное для русского морского офицера невместно), потом ввел на борт барка призовую партию из своих матросов и назначил лейтенанта Франца Карловича де Ливрона исполняющим обязанности командира. С тех пор они для нас «датчанки» - слабые и ранимые существа, нуждающиеся в опеке и защите, и в таком качестве я и сдам их вам с рук на руки, пересчитав по головам, будто стадо баранов. Некоторые из них еще способны нести матросские вахты, другие не могут даже этого, а только рыдают.

— Сурово, но справедливо, - кивнул младший прогрессор. - Должен сказать, Петр Александрович, что вы поступили абсолютно правильно. В Аквилонии старшие товарищи разберутся с тем, кого из ваших «датчанок» еще можно превратить в человека, а кто так и останется испуганной дрожащей тварью. А сейчас, когда с делами закончено, позвольте по всем правилам представить вам наших товарищей, присутствующих на этой встрече, после чего на время откланяться...

О чем адмирал Толбузин, его офицеры и отец Макарий, уверовавшие в Замысел, толковали со своими коллегами из середины девятнадцатого века, Сергей-младший не знал, и знать не хотел. Самое главное, что совет отца Бонифация оказался совершенно правильным, и после того разговора офицеры с «Опричника» выглядели тихими и покладистыми. Даже лейтенант Купреянов, первоначально скептически крививший губы, с повинной головой пошел младшему прогрессору каяться в грешных мыслях и поносных словах.