Книга Алый флаг Аквилонии. Железные люди, страница 126 – Александр Борисович Михайловский

— Но так нечестно! - воскликнул лейтенант Купреянов, отпуская рукоять револьвера.

— Нет, так честно! - ответил командир «Опричника». - А нечестно обрекать на прозябание и гибель команды двух кораблей из одного лишь страха перед непонятными нам аквилонскими порядками. Вы лучше посмотрите, как ведут себя офицеры адмирала Толбузина, благо людей в белых офицерских мундирах тогдашнего времени в общей массе видно очень хорошо. Они там свои, а ведь между временами императрицы Екатерины Великой и нашего государя-императора Александра Николаевича бездна в целых сто лет. Тамошние люди даже еще более дикие, чем мы с вами, но мы видим, что даже они приняли престранные аквилонские порядки, не находя в них ничего для себя позорного. Стыдитесь, Николай, и даже не боязни неведомых аквилонских порядков, а того, что вы отдали этому страху полную власть над собой. Ваш покойный Папа был бы крайне недоволен этим фактом.

— Я стыжусь, Петр Александрович, - сказал тот, опустив голову, - простите меня, пожалуйста, господин капитан-лейтенант.

— То-то же, Николай, - ответил тот, - а теперь выбросьте из головы всю дурь, и распорядитесь спускать шлюпки. И нашим подопечным на «Кобенхавне» передайте то же самое: оставить на корабле только стояночную вахту, а всем остальным сойти на берег. Наших бедных «датчанок» тоже пора выводить в свет, пусть господа ак-вилонцы посмотрят на такое чудо природы, как бабы мужского пола.

— У них, Петр Александрович, практикуется обратное чудо природы, - сказал мичман Карякин, - настоящие мужчины, что родились особями пола дамского, и, кажется, при этом весьма хороши собой.

— Ну, вот и нам тоже будет на что любоваться, сойдя на берег, - хмыкнул командир и, повернувшись в сторону лейтенанта Купреянова, добавил: - А вы, Николай, не тушуйтесь, ведь я прекрасно понимаю, что с вами произошло. Вы должны победить в себе страх новизны, ибо это именно он сводит вас с ума. Меня же, напротив, занимает любопытство, каким таким клеем скреплена наблюдаемая нами машина из человеков, притертые шестеренки которой вращаются перед нами с неумолимой точностью хронометра штурманского подпоручика Филиппова.

И вот первая шлюпка с «Опричника» ткнулась носом в песок, и капитан-лейтенант Селиванов первый раз ступил ногами на твердую почву нового мира. Ни в Кейптауне, ни на островах Зеленого Мыса или на Канарах он на берег не сходил - было незачем, да и дичь, настрелянную охотничьими партиями, доставляли на камбузы кораблей, а не устраивали на берегу временные лагеря, наподобие того, что разбивали сейчас аквилонцы. Возможно, все дело было в том, что в Кейптауне поздняя осень Ледникового периода совсем не благоприятствовала устройству пикников, а после все уже делалось по заведенному обычаю.

Но тут совсем другие порядки - и в соответствии с ними офицеров «Опричника» встречают не только младший прогрессор господин Петров и адмирал Толбузин, но и другие официальные лица. Вот четверо мужчин в коричневых кожаных куртках, и хоть знаков различия не видно, понятно, что это офицеры не в самых малых чинах, а не штатские. Еще один молодой человек обмундирован точно так же, как и господин Петров, а рядом с ним стоит мужчина южно-европейской внешности в изрядно поношенной форме неизвестного господам офицерам государства. С другого края - еще пятеро: капитан Гаврилов, подпоручик, поручик, офицер в такой же форме, как у Гаврилова, а также морской офицер, знаки различия которого по британской моде нанесены на рукава мундира. Но он - тоже, несомненно, русский - стоит в этой компании как свой среди своих. Но, самое главное, рядом с господином Петровым - православный священник, а рядом с адмиралом Толбузиным - католическая мать-настоятельница, женщина, что называется, в самом соку.