Книга Киборги Нотариуса, страница 27 – Брендон Сандерсон

Я смотрел на свое отражение в гладкой туше смерти, мчащейся навстречу. Потом я вскинул руку и дал волю таланту.

Ракета разлетелась мириадами стеклянных осколков, вертевшихся и мерцавших в полуночном воздухе. А потом и осколки распались мельчайшими частицами, вихрем пыли, и эта пыль обтекла меня, пронесшись на расстоянии в несколько дюймов^[10].

Дым из двигателей ракеты тоже несло вперед. Он облизал мои пальцы, отчего полоса дыма пошла рябью. Я вскрикнул, из груди вырвался импульс энергии и понесся по этой полоске, как вода по трубе. Прямо к самолету, который с визгом мчался тем же курсом, что и пущенная им ракета.

И вот они столкнулись. Истребитель и силовой импульс.

Одно краткое мгновение все было тихо.

А потом самолет… просто распался. Взрыва, как в киношном боевике, не последовало. Его детали просто отделились одна от другой. В разные стороны полетели болты и заклепки, металлические элементы обшивки, стеклянные панели с крыльев и фонаря кабины. Несколько секунд – и цельная, единая машина превратилась в набор запчастей, безо всякого порядка крутившихся в воздухе.

Все это безобразие пронеслось чуть выше «Драконаута», потом стало терять высоту, уходя к облакам далеко внизу. Среди мусора мелькнула перекошенная яростью рожа. Это был пилот, барахтавшийся меж разъединенных деталей. Невероятно, но факт: на долю мгновения наши взгляды скрестились и в его глазах я прочел звериную ненависть.

Лицо, кстати, было не вполне человеческим. Половина его выглядела довольно обычно, зато вторая состояла из винтиков, шпунтиков, гаечек и пружин – в том же духе, что и детали расчлененного истребителя. Я заметил искусственный глаз, состоявший из чернейшего, непрогляднейшего стекла…

Тьма поглотила пилота.

Я ахнул, внезапно ощутив неимоверную слабость. Мать Бастилии стояла пригнувшись, упираясь для надежности одной рукой в крышу корабля. Она смотрела на меня, но рыцарское забрало мешало мне оценить выражение ее лица.

Только тогда я заметил трещины в корпусе «Драконаута». Они по спирали разбегались у меня из-под ног, так, словно мои башмаки стали центром приложения немыслимой силы. Я в ужасе огляделся. Так и есть! По всему корпусу летучего дракона виднелись сколы, трещины и надломы.

Мой талант, действуя, по обыкновению, непредсказуемо, не только уничтожил самолет, против которого был направлен, но и повредил стекло у меня под ногами. Огромный корабль начал разрушаться – медленно, неотвратимо и жутко. Вот под треск и звон ломающегося стекла отпало еще одно крыло. «Драконаут» беспомощно закачался…

В общем, я спас корабль. И вместе с тем его уничтожил.

Мы стремительно снижались, а по существу, падали.

Есть несколько занятий, которым стоит уделить внимание, пока валишься с огромной высоты в океан, стоя на хребте стеклянного дракона. И, уверяю вас, список оных занятий не включает начало пространной дискуссии о классической философии!

Разглагольствования лучше оставьте профессионалам вроде меня, а сами подумайте о корабле. Даже не о летучем корабле в виде дракона, что разваливался у меня под ногами, пока я падал навстречу неминуемой гибели… Сосредоточьтесь! Конечно, я выжил в той катастрофе – даром ли книга пишется от первого лица!

Я хочу, чтобы вы представили себе самое обычное судно. Деревянное, предназначенное для плавания по океану. Принадлежавшее одному малому по имени Тесей, греческому царю, увековеченному писателем Плутархом^[11].