Книга Киборги Нотариуса, страница 41 – Брендон Сандерсон

— Ты же знаешь мнение моей матери, – проворчала она. – Мне не следует рассуждать о подобных вещах.

— Почему?

— Потому что я не окулятор.

— Ну так и я не голубь, – ляпнул я. – Но никто мне не запрещает пофилософствовать о перьях!

Она не отвела глаз:

— Скверная метафора, Смедри.

— Да уж вот такой я. – (Перья! До чего неудобные по сравнению с чешуей! Очень рад, что я не птица, а рыба… Вы же помните об этом, правда?) – Слушай, – сказал я. – То, что тебе известно, может быть очень важным. Я… я думаю, тот… та тварь, что управляла самолетом, по-прежнему живехонька!

— Да она же из-за облаков наземь свалилась! – возмутилась Бастилия.

— Как и мы сами.

— Там не было дракона, способного худо-бедно спланировать.

— Зато имелась рожа, наполовину состоявшая из винтиков, шпунтиков и пружинок!

Бастилия так и замерла, держа бутылку у рта.

— Ага! – воскликнул я. – Ты точно кое-что знаешь!

— Лицо из металла… – протянула она. – Может, там маска была?

Я покачал головой:

— Нет. Сама плоть состояла из железяк. Я знаю, я эту пакость еще на земле видел, на летном поле. Я удирал, а меня… типа тащило назад, прямо двигаться не давало!

— Линзы всасывателя, – рассеянно проговорила Бастилия. – Действие противоположно линзам ветродуя, имеющимся у тебя.

Я погладил кармашек с линзами ветродуя. Я успел про них почти позабыть. А ведь с тех пор, как погибла моя последняя линза поджигателя, линзы ветродуя остались у меня последним оружием нападения. Помимо них я хранил еще линзы окулятора, линзы курьера и – ну конечно же! – линзы переводчика.

— Итак, кто у нас имеет физиономию из железок, летает на реактивном истребителе и способен пользоваться линзами? – спросил я. – Прямо загадка!

— Разгадка простая, – сказала Бастилия, опускаясь на колени. – Слушай, – понизив голос, продолжала она. – Пожалуйста, не говори моей маме, что ты узнал это от меня, но… по-моему, мы здорово влипли.

— По-моему, для нас в этом нет ничего непривычного, таково наше нормальное положение дел…

— Сейчас все гораздо круче нормального, – сказала она. – Помнишь того окулятора, с которым ты дрался в библиотеке?

— Блэкбёрна? Такое забудешь…

— Так вот, – продолжала Бастилия, – он принадлежал к секте Библиотекарей, известных как Темные окуляторы. Там у них еще фракции есть – штуки четыре, по-моему, – и они между собой не очень-то ладят, потому что каждая норовит подгрести под себя всю организацию.

— И тот тип, что меня преследовал, он…

— Член секты киборгов Нотариуса, – закончила Бастилия. – Она самая немногочисленная. Их даже другие Библиотекари чураются, ну, кроме тех случаев, когда без них фиг обойдешься. Повадки у киборгов… очень уж странные.

— Например?

— Например, они удаляют у себя разные части тела, чтобы заменить их Оживленными материалами.

Я вытаращил на нее глаза. Мы, рыбы, порой это проделываем. Потому что моргать мы все равно не способны.

— Они… что?

— Что слышал, – прошептала Бастилия. – Они частично Оживленные. Наполовину люди, наполовину монстры.

Я содрогнулся. В той городской библиотеке мы бились с парочкой Оживленных. Они состояли из кусочков мятой бумаги, но в бою были куда опаснее, чем казались на первый взгляд. Именно схватка с ними стоила Бастилии ее меча.

Создание подобных тварей – Оживление неживого посредством могущества окулятора – магическое искусство крайне темное, поскольку окулятору, мужчине или женщине, приходится расстаться с частицей собственной человеческой сути.