Книга Киборги Нотариуса, страница 64 – Брендон Сандерсон

Мне точно нож в спину всадили.

— Не может быть! – прошептал я. – Не верю!

— Мы не можем лгать, – сказал другой. – Твой отец явился к нам и продал нам свою душу. Он потребовал всего лишь три минуты на чтение книги, после чего претерпел превращение в одного из наших собратьев. И за его личными вещами уже приходили, притом не далее как сегодня.

— Кто? – потребовал я ответа. – Кто их забрал? Мой дед?

— Нет. – Улыбка куратора расплывалась все шире. – Их выдачи потребовала Шаста Смедри. Твоя мать.

Здесь я хочу извиниться за вступление к предыдущей главе. Сдается мне, эта книга, пусть местами и хаотичная, на самом деле не должна тратить время читателя на чтение рассказов о животных-анархистах с какой-то там фермы, с базуками или без. Это попросту глупо, а глупость мне претит. Потому попрошу вас об одолжении. Перелистните книгу назад на две главы, туда, где глава начинается с нескольких абзацев про кролика. Тех самых, что вы по моей просьбе вырезали из одиннадцатой главы и переклеили в десятую.

Так вот. Вырежьте их заново, а потом найдите какую-нибудь книгу Джейн Остин^[20] и вклейте их туда. Там эти абзацы точно будут счастливее, ведь Джейн так любила кроликов и базуки… по крайней мере, мне так рассказывали. Там что-то связано с обстоятельствами жизни добропорядочной молодой леди девятнадцатого века…

Однако это уже совсем другая история.

Я шел, не поднимая головы, знай высматривая на полу впереди проволочки растяжек. На мне вновь были линзы различителя, а линзы переводчика лежали убранными в дальний кармашек.

Я постепенно привыкал к мысли о том, что мой отец – человек, которого я никогда не встречал, но пересек полмира, лишь бы найти, – по всей вероятности мертв… а то и похуже. Если кураторы в самом деле не врали, душу Аттики выдернули из тела, после чего использовали – буквально – для одушевления очередного полоумного александрийского куратора. Я никогда не встречу Аттику, а если и встречу, то не узнаю. Моего отца больше нет.

Ничуть не меньше тревожило меня известие, что где-то здесь, в катакомбах, находится моя мать. Хотя я всегда знал ее как мисс Флетчер, ее имя было Шаста (ее, как и многих Библиотекарей, назвали в честь горы).

Так вот, мисс Флетчер – или Шаста, или как ее еще там – вела меня в качестве социального работника, куратора, пока в детстве я скитался по приемным семьям в Тихоземье. Она всегда обращалась со мной весьма жестко, ни разу даже отдаленно не намекнув, что в действительности является моей биологической матерью. Была ли она как-то связана с ненормальным получеловеком, полумашиной, киборгом Нотариуса, открывшим на меня охоту? Откуда узнала, что отец отправился в Александрию? И что она сделает, если обнаружит меня здесь?..

Впереди, на полу перед нами что-то светилось, едва заметно выделяясь на фоне камней.

— Всем стоять! – скомандовал я.

Бастилия и Каз тотчас замерли.

— Растяжка! Прямо вот тут!

Бастилия припала на колени.

— И точно, – сказала она с интонацией, отдаленно похожей на восхищение.

Мы осторожно перешагнули тонкую нить и пошли дальше.

За последний час мы оставили позади коридоры, набитые свитками. На пути все чаще стали попадаться полки с книгами. Фолианты на них выглядели так, будто провели в затхлости и забвении несчетные годы, покрывшие трещинами их кожаные корешки… Однако книги все же были несколько новее свитков.