Онлайн книга «Киборги Нотариуса»
|
— Но и Блэкбёрну не возражала! Каз покачал головой: — У Шасты своя собственная линия поведения, племяш. Боюсь, никто из нас не возьмется точно сказать, какую цель она на самом деле преследует. Твой отец что-то в ней рассмотрел… Я по-прежнему считаю, что женился он по-дурацки, однако повторюсь, но скажу: для Библиотекаря она была вполне еще ничего! На мой взгляд, звучало так себе. И мое предубеждение против Библиотекарей не было единственной причиной, побуждавшей не доверять Шасте. В детстве она без конца бранила меня, не уставая повторять, насколько я бесполезен. (Теперь-то я понимаю, что она всячески препятствовала тому, чтобы я пользовался моим талантом, боясь, как бы меня не вычислили искатели Песков.) В любом случае… она была моей матерью – и ни единого раза не допустила даже крохотного намека на нашу кровную связь! Хотя, погодите… она же оставалась со мной… оберегала неустанно… Сделав усилие, я отогнал эту мысль. Верить матери из-за такой малости, еще не хватало! Да она просто следила за мной, случая выжидала – заграбастать Пески Рашида! Стоило им прибыть, она в тот же день заявилась и потырила мешочек! — …Не знаю, Каз, – тем временем говорила Бастилия. – Я все же думаю, люди в первую очередь замечают твой рост ровно потому, что ты сам горазд всех эпатировать своим Списком доводов – один другого нелепее… — Мои доводы не нелепы, – с ноткой раздражения заявил Каз. – Это чистая наука! — Да неужели, – сказала Бастилия. – А не ты ли настаивал, что малорослые превосходят высокорослых, поскольку тратят больше времени на пешие переходы, а значит, получают относительно больше физических нагрузок? Каз наставил на нее палец: — А вот это как раз клинически доказано! — А по мне так притянуто за уши, – сказал я, улыбаясь. — Ты забыл довод номер один, – сказал Каз. – Никогда не спорь с малорослым, ибо он всегда прав! Бастилия фыркнула: — Хорошо хоть ты не доказываешь, что людям скромного роста присуща и скромность выдающаяся! Каз умолк. — Это довод двести тридцать шестой, – пробурчал он чуть слышно. – Мне просто не случалось до сих пор его приводить. Бастилия метнула на меня взгляд сквозь очки, и я прямо увидел, как она закатывает глаза. А еще… я по-прежнему не верил тому, что́ Каз наговорил о моей матери, однако готов был признать: его комментарии к моим суждениям о людях произвели на меня впечатление. Кто мы есть? Мы приобретаем качества, совершая поступки. Те – в свою очередь – определяются тем, кто мы есть. Например, я вот стал окулятором – что, конечно же, здорово. А стал я им, делая всякое разное, связанное с окуляторами. И наши поступки определяются тем, кто мы есть на данный момент, – вовсе не тем, какими, возможно, мы станем. Даже тот факт, что в своих текстах я часто употребляю тире, делает меня мной. Лучше пусть меня узнаю́т по обилию тире – а ведь круто их всюду лепить, да? – чем по крупному носу. Которого у меня, кстати, и нет. Нет! Что это вы на меня так уставились? — Растяжка, – предупредил я. Сердце бешено колотилось. Бастилия застыла на месте. Ее нога зависла в каких-то дюймах от предательской проволочки. Бастилия попятилась, а Каз опустился на корточки. — Хорошая работа, племяш, – сказал он. – Повезло нам, что при тебе эти линзы! — Ага, – ответил я, снимая их, чтобы протереть. – Точно. |