Книга Живые и мертвые, страница 69 – Ярослав Заболотников

— Потрогать. Мягка! Как шёлки! Потрогать раз. Убедиться. Ты потрогать. Прошу. Вот. Смотри, как близко. Только протянуть рука.

Вампирша решила пойти ему навстречу, чтобы потом деликатно отказаться. Однако стоило коснуться ткани, та прорвалась прямо под пальцами. Хрупкостью она не уступала пересохшему по осени листу или размокшей бумаге.

От дружелюбности мужчины не осталось и капли. Маленькие глазки выпучились, с ужасом осматривая испорченное изделие:

— Ты — порвать. Ты — платить.

— Я не рвала.

— Ты — порвать! Ты — платить! — повысил голос незнакомец, а после, видимо, продублировал то же самое на языке островов: со всех сторон полетели косые взгляды, даже торговец фруктами осуждающе покачивал головой.

Лайла уже догадалась, что перед ней обыкновенный пройдоха. А главное, откажись она от упорно навязываемой вещи, отодвинь её от себя ладонью — результат был бы аналогичным.

— Какие-то проблемы? — вырос рядом с хмурой вампиршей Джон.

Лохматый наградил широкоплечего воина пристальным прищуром, а после осторожно приподнял изделие:

— Она — порвать редкий вещь. Сложный работа! Должна платить. Могу взять монета. Могу — кулон. Оба!

Маленькие глазки не помешали рассмотреть и серебряный полумесяц, и золотую розу, и даже монеты в опущенной руке. От такой наглости Лайла невольно прикрыла ладонью висевшие на груди украшения:

— Джон, оно само от лёгкого прикосновения рассыпалось. Скорее всего, намеренно.

— Да ясно. Дураков ищет, — следопыт сверлил проходимца взглядом.

Однако тот и не думал отступать. Ухмыльнулся. Указал рукой вдаль:

— Если не платить, я звать стража. Они заставлять. Вы — страдать.

— Есть ещё вариант, — остриё кинжала поддело подбородок лохматого. — Я сделаю заплатку из твоей щеки, — внезапно возникший Рэксволд встал прямо перед ним. — Хочешь? — на острую сталь выступило несколько алых капель.

Проходимец стоял не шелохнувшись. Испуганно глядел в карие глаза. Потом же пробормотал:

— Не надо. Я сам чинить. Дома чинить.

— А справишься? Глянь, как порвалось, — ассасин выхватил изделие и грубо смял его пальцами. — Давай всё-таки заплатки?

— Н-не надо.

— Ну, тогда удачной починки, — скомканная шаль полетела в распахнутую сумку. — Ещё раз увижу — убью, — развернув лохматого за плечо, ассасин отвесил ему вдогонку крепкого пендаля.

— Лихо ты его, — Джон смотрел, как захромавший пройдоха пытается затеряться в толпе.

— Спасибо. Вам обоим, — Лайла поглядела вдаль: — А если он стражу позовёт?

Рэксволд самодовольно усмехнулся:

— Такую шваль «псы» сами зарубят. Здесь, на островах, проблемы решают иначе. Сейчас ещё выясним, почему торговец стоял и пялился. В доле он с этой падалью или честнейшей души человек: просто задумался и даже скидку нам сейчас сделает… — карий взгляд впился в круглое лицо.

После домысла, озвученного на местном языке, торговец за прилавком широко заулыбался. И цену сбросил, и фрукты красиво упаковал в плетёные коробы. Их чудесный аромат хоть немного поднимал испорченное настроение Лайле, что задумчиво шагала к пирсу. Родной язык на чужбине всегда ласкает слух, но никогда не знаешь: согреет он душу или поранит. Теперь чудилось, что все в Мазранке видят под зелёным платьем чужестранку и жаждут получить с этого выгоду, — город стал казаться недружелюбно гудящим осником. Не терпелось вернуться на «Узницу берегов». К счастью, она уже ждала в порту. А оттуда прямым курсом на Кокосовый остров. Какой же всё-таки удачей было встретить Эффи, ребёнка, ещё незапятнанного предвзятостью и корыстью. И пусть нерадивый отец оставил её без присмотра, хотелось верить, что он не лесной разбойник.