Книга Союз хищников, страница 139 – Максим Шаттам

Расслабься, переключись на что-то другое, это все нервы. Сама себя накручиваешь.

Людивина не спеша переходила из одного коридора в другой, успокаивая себя тем, что они совершенно прямы. «Если бы кто-то решил устроить тут игры, он построил бы какой-нибудь запутанный лабиринт», – подумала она. Обстановка к этому вполне располагала.

Сколько судеб хранили эти полки? Сколько документов – медицинских карт, отчетов об успеваемости, об успехах и неудачах и сколько характеристик, иногда ставящих крест на человеке?

Но что же привлекло здесь убийц? Почему у них возникла неодолимая потребность пометить эту территорию как собственную? Чтобы наметить следующую мишень – детей, как она подумала? Теперь Людивина в этом сильно сомневалась. Сотрудники вообще не имели судимостей, и вряд ли какой-либо человек мог служить делу *е, не имея криминального прошлого, которое бы расположило его к этой теории и к подобным «ценностям».

Тогда как объяснить? Микелис, конечно, прав, убийца или убийцы действовали импульсивно, у них была потребность в самовыражении, позыв оказался сильнее разума. Это их место.

Оно принадлежит *е.

Что же такого важного для них скрывала больница «Буа-Ларрис»?

Может, информация кроется где-то здесь, в архивах учреждения? Людивина подняла голову. Она дошла до самого конца подвала и оказалась перед старыми железными шкафчиками с выцветшими, стертыми этикетками. Их было с десяток.

Лампочки замигали с тихим треском.

Когда свет восстановился, молодая женщина провела рукой по крышке одного из ящичков, чтобы стереть пыль, и на поверхности проступили коричневые знаки.

Это был символ.

Свастика, потускневшая от времени.

Людивина быстро отдернула руку, словно напроказившая девочка, и обернулась проверить, не видел ли кто.

Ей постоянно казалось, что кто-то за ней шпионит.

Вокруг раздавались какие-то странные звуки. Неуловимые шорохи, скрипы. Людивина выглянула из-за стеллажа в центральный проход, но и там ничего не увидела.

Тогда она вернулась к зловещим ящикам.

Ухватила один и потянула к себе.

Тяжелый. Набит до отказа.

Свастика не оставляла сомнений в происхождении и эпохе создания хранимых в ящике документов. Людивина заколебалась. Если здесь, как утверждают, творились такие ужасы, то, может, не стоит ворошить прошлое?

Молодая женщина провела пальцем по линиям свастики.

Где-то вдалеке снова послышался скрип.

На этот раз Людивина сунула руку под куртку и схватила рукоятку «зиг-зауэра».

Ты что, свихнулась? – тут же приструнила она себя.

Даже если кто-то за ней следил, не стоило сразу выхватывать оружие.

— Кто здесь? – спросила она на удивление твердым голосом.

В конце вереницы стеллажей шевельнулась тень, и вышла женщина. Маленькая, хрупкая, в очках с толстыми стеклами, в мешковатом костюме и с немодной завивкой. Однако лицо у женщины было суровое.

— Я директор этого заведения, мадам Юбар.

— А я следователь жандармерии…

— Я знаю, кто вы, Натали мне сказала. Вы нашли то, что искали?

— Да, нашла.

Как долго она там стояла, наблюдая за ней? Чего она опасалась?

Еще одна контролерша, которая всюду сует свой нос!

Взгляд директрисы упал на коробку в руках Людивины.

— Что это? – спросила она. – Вряд ли это имеет отношения к вашему расследованию.

Людивина терпеть не могла, когда с ней говорят таким тоном. И ответила: