Книга Осколки легенд. Том 2, страница 99 – Андрей Васильев

В Арсенале стояла мертвая тишина, только было слышно, как время от времени со щелчком, более похожим на скрежет, передвигается по циферблату минутная стрелка на больших круглых часах, висевших на одной из стен. Механизм в них был старый, не чистили его, похоже, давно, но сделанный на славу, потому он продолжал функционировать, хоть и со скрипом.

Павла притаилась за одним из здоровенных ящиков, который сама расположила так, чтобы максимально контролировать ситуацию, устранив при этом риск быть замеченной. Теперь у нее и стрелковая позиция была замечательная, поскольку под прицелом находился как раз тот участок Арсенала, где располагался лаз, через который сюда проникнут диверсанты, и окно, забранное ростовыми металлическими ставнями, тоже поблизости, лишь руку протяни.

Время, как обычно и бывает в таких случаях, ползло еле-еле, потому Веретенникова снова и снова прогоняла в голове разговор с Абакумовым, случившийся несколько часов назад.

Вообще-то сначала она пообщалась с Зобниным, вкратце изложив ему свое видение ситуации, а после мысли о том, что и как стоит дальше делать. Тот внимательно все выслушал, после закрыл лицо ладонями, посидел так с минуту, а затем выдал несколько фраз, где речь преимущественно шла о душевном здоровье его собеседницы. Вернее, о том, как с ним все неблагополучно.

И все же, несмотря на такую бурную реакцию, Зобнин сумел добиться аудиенции у Абакумова, который на счастье находился в здании на Лубянке, что случалось не так и часто. Дел у него было не просто много, а с верхом, особенно если учесть тот факт, что с каждым днем фронт подбирался все ближе и ближе к окраинам столицы.

Виктор Семенович, выделивший визитерам всего пятнадцать минут своего времени, тоже Павлу слушал внимательно, не перебивая. В этом здании люди вообще умели слушать друг друга, на том оно и стояло.

— Отметая ряд моментов, которые мне, как коммунисту и материалисту, изначально чужды, хочу выделить главное, — произнес он, когда Веретенникова закончила свой рассказ. — По сути, мы можем накрыть всю группу диверсантов уже сегодня ночью? Мало того — без особого риска? Верно?

— Верно, — подтвердил Зобнин.

— Тогда вопрос: зачем городить весь тот огород, о котором говорит Веретенникова? К чему такие сложности? Расставляем людей в подземелье под Кремлем и берем их, голубчиков. Получится — живыми. Нет — перестреляем, как в тире.

— Я то же самое ей и сказал, — поддакнул своему начальнику капитан.

— Это проще, — подтвердила Павла, — но выгоды от такого решения проблемы мы не получим никакой. А ведь можем!

— Аргументируйте, — глянув на часы, разрешил Абакумов. — Но быстро, у меня совещание через десять минут.

— Смотрите, — Павла встала из-за стола и подошла к карте Москвы и Московской области, которая висела на стене и была изрядно утыкана красными флажками, — вот Рязань. Вот Муром. Насколько мне известно, наши там в обороне уперлись рогом изрядно и немца не пропустят. Нам упорства не занимать, да и рельеф местности такой, что в обороне находиться куда проще, чем атаковать. Я в тех краях не раз бывала, потому ответственно могу заявить: леса там дремучие, а топи гибельные, уж поверьте. Одно Черное болото чего стоит! Но мы дорожки-тропки-броды в них знаем, а немец нет.